Бедная Анжела! Ей было тяжело и от потери возлюбленного, и от того, что теперь приходилось ежедневно страдать от преследований ненавистного дядюшки, охотившегося за ней отныне открыто и с таким упорством, что она начала испытывать смутную тревогу. Положение ее усугублялось еще и тем, что ей некому было довериться, так как мистер Фрейзер еще не вернулся. Пиготт, конечно, более или менее понимала, что происходит, но она ничего не могла поделать, кроме как оплакать отсутствие Артура и посоветовать Анжеле «не обращать внимания». Оставался еще ее отец, но с ним Анжела никогда не была достаточно близка, чтобы довериться ему. И действительно, с течением времени в ее сознании окрепло подозрение, что отец был посвящен в тайну настойчивых ухаживаний Джорджа и что эти ухаживания имели какое-то отношение к жестким условиям, навязанным ей и Артуру. Однако, в конце концов, дела пошли так плохо, что, не имея иного убежища, она решила обратиться к нему за защитой.

— Отец, — смело обратилась она однажды к Филипу, когда тот сидел в своем кабинете и что-то писал, — Ваш кузен Джордж ежедневно преследует меня. Я терпела это столько, сколько могла, но больше не могу. Я пришла просить вас защитить меня от него.

— Мне казалось, Анжела, что ты вполне способна защитить себя сама. За что он тебя преследует? Чего он хочет?

— Жениться на мне, я полагаю, — ответила Анжела, покраснев до корней волос.

— Что ж, это очень лестное пожелание с его стороны, и я могу сказать тебе, Анжела, только одно: если бы ты только могла выбросить из головы молодого Хейгема, это пошло бы всем только на пользу.

— Совершенно бесполезно говорить со мной в таком тоне, — холодно заметила она.

— Ну, это дело твое, но в таком случае довольно нелепо просить меня защитить тебя. Женщина, которая не может защитить себя от домогательств, попросту глупа.

На этом беседа отца и дочери завершилась.

На следующий день снова заявилась леди Беллами.

— Мое дорогое дитя, — сказала она Анжеле, — вы неважно выглядите; нет сомнений, что происходящее беспокоит вас; что ж, все это — старая добрая борьба между долгом и привязанностью, через которую прошло большинство из нас. Есть одно утешение: никто из тех, кто когда-либо выполнил свой долг, невзирая на привязанность, никогда впоследствии не сожалел об этом.

— Что вы имеете в виду, леди Беллами, когда говорите о моем долге?

— Я имею в виду простую обязанность, которая лежит перед вами — выйти замуж за вашего двоюродного дядюшку Джорджа, бросив молодого Хейгема.

— Не вижу, почему я должна это делать.