Именно в один из худших таких припадков, в ее «пасмурные дни», как она описывала их Пиготт, ее и настигла хорошая новость. Когда она одевалась, Пиготт принесла ей письмо, которое Анжела, узнав четкий почерк леди Беллами, вскрыла в страхе и тревоге. В конверте лежала короткая записка и еще одно письмо. Записка гласила следующее:

«Дорогая Анжела,

я прилагаю письмо от вашего дядюшки Джорджа, в котором содержится то, что вы, вероятно, сочтете хорошей новостью. Ради вашего же блага я прошу вас не отсылать его обратно нераспечатанным, как вы это сделали в прошлый раз.

Э. Б.»

На какое-то мгновение Анжела почувствовала сильнейшее искушение не доверять этим словам и почти решилась бросить конверт в огонь, уверенная, что в траве притаилась змея и что это искусно замаскированное любовное письмо. Но любопытство взяло верх, и она открыла письмо так осторожно, как будто оно было заражено — при помощи ручки щетки для волос. Однако содержание письма и впрямь таило сюрприз.

«Айлворт-Холл, 20 сентября.

Моя дорогая племянница!

После того, что произошло между нами несколько дней назад, вы, возможно, будете удивлены, получив от меня это короткое послание, но если у вас хватит терпения прочитать его, полагаю, содержание не покажется вам совсем уж неприятным. Все очень просто. Я пишу, чтобы сказать: я принимаю ваш вердикт, и вам не следует опасаться дальнейших авансов с моей стороны. Заслужил ли я все те горькие слова, которые вы изливали на меня, я предоставляю вам судить на досуге, так как мое единственное преступление состояло в том, что я любил вас. Большинству женщин подобное оскорбление не показалось бы таким уж непростительным. Но — что есть, то есть. После того, что вы высказали, человеку, у которого есть хоть капля гордости, остается только одно — уйти. Так что пусть прошлое будет похоронено и останется между нами. Я никогда более не буду упоминать об этом. Желаю вам счастья на том жизненном пути, который вы избрали, и остаюсь