Бледные щеки мистера Фрейзера слегка порозовели.

— Не будьте к нему строги из-за того, что он стар, Анжела, — а он, между прочим, совсем не стар, он почти на десять лет моложе меня, — потому что я боюсь, что стариков так же легко одурачить хорошеньким личиком, как и молодых.

С этого момента, не зная истинного характера Джорджа, мистер Фрейзер втайне проникся сочувствием к его страданиям — сочувствием, которое, несомненно, проистекало из чувства солидарности. Ему казалось, что он может понять человека, заходящего столь далеко, когда его цель — завоевание Анжелы; не то чтобы он сам был бы готов на подобное, но и он знал силу искушения — и чего стоит бороться с ним.

Уже почти стемнело, когда Анжела, собираясь уходить, тепло пожала ему руку и по-своему ласково поблагодарила за его доброту и советы. Потом, отказавшись от его предложения проводить ее и пообещав, что она придет к нему завтра, девушка отправилась домой.

Первым, что бросилось ей в глаза на столике в прихожей, была записка, адресованная ей самой, написанная почерком, который она видела на многих счетах за стирку, но никогда прежде не видела на конверте. Она открыла ее в смутной тревоге. Письмо гласило следующее:

«Мисс, ваш отец только што уволил меня, сказав, што он слишком устал от меня, и што я слишком неотесана, штобы находицца в вашем обществе, што является совершенной правдой. Но, Мисс, чуйствуя необходимость попрощацца с вами лично после того, как я воспитывала вас вот этими вот руками и все для вас делала все эти годы, я беру на себя смелость написать вам, Мисс, штобы попрощацца и благослови вас Бог, мой прекрасный ангел, и меня можно будет найти внизу, в старом доме в конце дороги, который мой бенный муж оставил мне, который, к щастью, просто пустой совсем стоит, и вы ведь будете время от времени навещать меня, Мисс?

Ваша покорная слуга Пиготт.