Наконец наступило восьмое июня. Артур еще несколько месяцев назад придумал, какой должна быть его программа на этот день. Его обязательство, как читатель, возможно, помнит, запрещало ему видеться с Анжелой до девятого июня, то есть, встретиться с ней он мог в любой час после полуночи восьмого или, если смотреть на вещи реально, как можно раньше на следующее утро. Однако самый ранний поезд мог доставить его в Роксем не раньше одиннадцати часов утра, а это означало бы зря потратить четыре, а то и пять часов, которые можно было бы провести с Анжелой, поэтому он благоразумно решил отправиться вечером восьмого — поездом, отправляющимся из Паддингтона в шесть часов и прибывающим в Роксем в девять.

Весь день он потратил на то, чтобы окончательно подписать все бумаги, побеседовать с цветочником и дать ему указания, куда доставить свадебный букет, который должен был состоять из цветов апельсина, ландышей и стефанотиса, и получить разрешение на брак. Но, несмотря на эти хлопотные занятия, он умудрился прийти к поезду за три четверти часа до отправления — самые долгие сорок пять минут в его жизни.

Артур написал хозяину гостиницы в Рютеме, где ночевал год назад в ночь после отъезда из Айлворта, чтобы тот послал за ним на станцию двуколку, и по прибытии в Роксем носильщик сообщил ему, что его уже ждут. Сойдя со станции, он даже в темноте сумел различить очертания той самой коляски, которая доставила его в Аббатство около тринадцати месяцев назад, а звук древнего, дрожащего голоса сообщил ему, что и кучер — тот же самый. Вскоре его багаж был уложен сзади, и упрямая старая кляча неторопливо устремилась во тьму.

— Ну, Сэм, ты меня помнишь?

— Неа, сэр, не могу такого сказать, хотя… погодите… разве вы не тот самый жельтмен, который намедни туточки проезжал и целовался с горничной?

— Нет-нет, я не был здесь довольно давно — и с горничными не целовался. Ты разве не помнишь, как год назад подвозил в Аббатство одного джентльмена?

— Ну да, конечно, помню! Господи, дык это вы? И вы еще обхаживали внучку старого Дьявола Каресфута. Ах, сколько раз он ругал меня, и всегда так мягко и обходительно, куды там! Да только все дело-то было в его глазах, да. Они ужасные были, глаза-то у него, да. А вы мне дали полкроны, это я помню. Но чевой-то мне кажется, что я об вас, сэр, слыхал что-то эдакое… не могу только вспомнить — голова-то моя нынче не та, что прежде.

— Может быть, ты слышал, на ком я собираюсь жениться?

— Неа, сэр. Насчет этого я ничего не слыхал… вроде.

— Ну, неважно; скажи, а не встречал ли ты в последнее время мисс Каресфут — молодую леди, которую наверняка видел в тот день, когда привез меня в Аббатство?