Лестничная площадка, на которой они стояли, выходила в холл, в конце которого находился кабинет Филипа. Внезапно дверь распахнулась, и показался сам Филип, держа в одной руке подсвечник, а в другой — какие-то бумаги. Страшно было видеть его лицо, похожее на лицо бессловесного существа, которое только что подвергли жестокой пытке: глаза были выпучены, мертвенно-бледные губы шевелились, но из них не доносилось ни звука. Он поплелся по коридору, и ужас не сходил с его лица.

— Отец, отец! — звала Анжела, но он не обратил на нее внимания — казалось, он даже не слышал ее голоса.

Вскоре они услышали, как подсвечник с грохотом упал на каменные плиты холла, потом хлопнула входная дверь, Филип ушел, и в этот момент на западе ночное небо озарили багровые отсветы, а затем взвились языки пламени.

— Видите! — воскликнула Анжела с ужасным торжествующим смехом. — Я не напрасно молила о помощи.

Айлворт-Холл был охвачен пламенем.

Глава LVI

Глава LVI

Артур не стал откладывать свой отъезд с Мадейры. На следующее утро после бала у Милдред он сел на португальское судно, очень грязное, пропахшее чесноком и прогорклым маслом, и отплыл в Лиссабон. Благополучно добравшись туда, он некоторое время бродил по городу, являя собой ожившую аллегорию серьезных переживаний, а затем отправился в Испанию, где провел около месяца, осматривая исторические красоты этой нищей страны. Оттуда он проник через Пиренеи в Южную Францию, где в весенние месяцы жить было очень приятно. Здесь он пробыл еще месяц, не встречая никаких приключений, достойных упоминания, и совершенствуя свои познания во французском языке. Наконец ему это надоело, и он отправился в Париж, побывал в тамошних театрах, но обнаружил, что его собственные мысли слишком поглощают его, чтобы он мог проявлять хоть какой-то интерес к громким премьерам; поэтому после краткого пребывания в столице Франции он отправился в Бретань и Нормандию, осмотрел старые замки и соборы и, наконец, закончил свои континентальные путешествия, проведя неделю на островной скале Сен-Мишель.

Это место приглянулось ему больше, чем все прочие, где он побывал. Ему нравилось бродить среди массивных гранитных колонн этой благородной церкви-крепости, а по ночам наблюдать, как фосфоресцирующий прилив со скоростью скаковой лошади набегает на широкие пески, отделяющие Сен-Мишель от материка. Там его застал тридцать первый майский день, и Артур подумал, что пора возвращаться в Лондон и позаботиться о том, чтобы распланировать все расходы и заказать свадебный букет. По правде говоря, он больше думал о букете, чем о расходах.