Вскоре он въехал в Братемский приход, и его взгляд упал на аккуратный коттедж из красного кирпича, сад, засаженный подсолнухами, и яркую гравийную дорожку, ведущую к калитке. Он мельком подумал, что сад очаровательно старомоден, и сделал мысленную заметку спросить Анжелу, кто там живет, но тут дверь открылась и на пороге появилась знакомая фигура с ковриком в одной руке и щеткой в другой. Артур стоял довольно далеко и сначала не мог разглядеть, кто это, но не успела женщина подойти к калитке, как он узнал Пиготт. Няня Анжелы уже готовилась изгнать пыль из коврика, когда Артур заговорил с ней.

— Здравствуйте! Как поживаете, Пиготт? Что вы здесь делаете? Почему вы не в Аббатстве?

Она вскрикнула, и коврик со щеткой выпали у нее из рук.

— Мистер Хейгем! — воскликнула она ужасным голосом, от которого у Артура кровь застыла в жилах. — Что привело вас сюда и почему вы являетесь мне? Я никогда не обижала вас!

— О чем это вы говорите, Пиготт? Разумеется, я приехал, чтобы жениться на Анжеле. Завтра мы собираемся пожениться.

— О, тогда это действительно вы, сэр! А она вчера она вышла замуж… О, Господи!

— Не смейтесь надо мной, пожалуйста, не смейтесь. Это… это расстраивает меня. Почему вы так дрожите? Что вы имеете в виду?

— Имею в виду! Я имею в виду, что моя Анжела вчера вышла замуж за своего дядюшку Джорджа Каресфута в Роксеме! Да простят меня Небеса за то, что мне приходится рассказывать это вам!

Читатель, ты когда-нибудь смертельно ранил крупную дичь в голову? Ты слышишь, как твоя пуля ударяется о живую плоть, и видишь, как существо вскидывает голову и на мгновение пошатывается, а затем бросается вперед с отчаянной скоростью, пробиваясь сквозь кусты и камыши так легко, словно это луговая трава. Проследи за ним немного, и ты увидишь, что теперь оно стоит совершенно неподвижно, глубоко вздыхая, его спина горбится, глаза тускнеют, кровь сочится из ноздрей. Оно умирает — но будь осторожен, ведь оно еще может быть опасно, прежде чем умрет…

Любое сильное потрясение, умственное или физическое, способно низвести человека до уровня его меньших братьев — зверей. Артур, например, повел себя очень похоже на раненого буйвола, как только ошеломление от удара прошло, и раздирающая боль начала давать о себе знать. Несколько секунд он тупо и беспомощно смотрел перед собой, потом лицо его стало совсем серым, глаза и ноздри широко раскрылись, и странная жесткость сковала его мускулы.

Дорога, по которой он шел, вела к развилке — той самой, по которой Анжела свернула в роковой туманный сочельник, увидев леди Беллами, летящую мимо в своем экипаже. В прежние времена эта тропинка, судя по ее многочисленным изгибам, несомненно, была древней лесной тропинкой и вела к маленькому мостику через ручей, питавший озеро — до этого места от домика Пиготт можно было добраться очень быстро. Этот факт Артур осознал, скорее, инстинктивно, нежели полагаясь на знание местности. Он больше не заговаривал с Пиготт, а она была слишком напугана выражением его лица, чтобы заговорить с ним. Он только посмотрел на нее — и она помнила этот ужасный взгляд до самой своей кончины…