– А вам здесь, в Харбине, не нравится? У меня тут, признаться, просто душа отдыхает! Последние два десятка лет я прожил в шумном и суетливом Шанхае, Мария Родионовна. И когда нынешней весной собирался в Россию, я почему-то так ее себе и представлял – спокойной и патриархальной, как здесь… Я в Китае не с закрытыми глазами жил – и про изменения в России знал, и газеты читал, и знакомые со мной впечатлениями о нынешней России делились. Но все же, признаться, первые впечатления о русском Дальнем Востоке – сродни разочарованию. Как-то сразу, едва мы приехали в Читу, осознал: другой Россия стала, чужой… В мачеху, знаете ли, превратилась… А здесь – ну чем не тихий уездный город где-нибудь в средней полосе? Как вы полагаете, Мария Родионовна?

– И мне здесь нравится, – вздохнула Ханжикова. – Тем более что Россия-то на моих глазах в 17–18 годах ломалась. Оно больнее, знаете ли, когда что-то на твоих глазах в прах превращается – а ты бессилен помешать или что-либо изменить. Подумать только: еще пять лет назад все казалось ясным, прочным, незыблемым – и вот все наперекосяк… Мы с моим драгоценным супругом планировали переезд в Петербург, поездку в Европу – и на тебе, поехала! В заларинскую глушь…

Берг не мог не отметить, что Мария впервые за время знакомства упомянула про свое замужество. Бросив на женщину быстрый взгляд, он с деланной небрежностью поинтересовался:

– Драгоценным супругом, вы сказали? Что-то, воля ваша, это определение у вас кисловатым вышло, Мария Родионовна. Или мне показалось?

– Ничего вам не показалось, – снова вздохнула Ханжикова. – Хотите, Михаил Карлович, я вам про себя немножко расскажу? Если вам интересно, конечно?

– Не смею настаивать – но сделайте одолжение!

– Ну, родилась я, как вы знаете, в Иркутске. До революции наш город называли Восточным Парижем, Сибирским Петербургом, Сибирскими Афинами – правда, очень красивый город был. Купеческий – в лучшем смысле этого слова! И купеческие особняки определяли городскую архитектуру – они были основательными, просторными, как правило, двухэтажными, с большими окнами, часто с балконами или лоджиями на втором этаже. Дом сибирского купца – как правило, деревянный двухэтажный, на каменном полуподвале. На втором этаже обычно жил сам купец со своей семьей, на первом располагалась лавка, контора, кухня, жили дальние родственники и прислуга. Само здание было, как правило, крыто железом, богато украшено резьбой по дереву. В таких домах находили приют любители театра, музыки, изящной словесности. Непременный атрибут сибирского купца – многотомная библиотека, а то и художественная галерея. И было все это не только личной гордостью владельца, но и яркой достопримечательностью всего города…