Звуковой фон выключился совсем. Пара прервала свои ласки. Каждый из зрителей понял, что уже происходит что-то, что в сценарии точно прописано не было. А. обернулась. Пылающий взгляд, который до этого сверлил человека в белом саване, она перевела на человека в форме. И стала медленно приближаться к нему той же походкой, властной, выверенной, оставляя на полу следы маленьких женских ступней. Под прозрачной тканью каждый мускул ее тела был предельно напряжен. Толстый стоял непоколебимо, хотя его молодой коллега заметно пошатнулся.

– Я, блядь, еще раз повторяю, какого хера тут происходит?

А. стояла неподвижно, ее кулачки сжались. Я заметил это, и тихо, под прикрытием общего замешательства, крадучись стал пробираясь к выходу.

– Что вы здесь устроили? Соседи жалуются, пришло какое-то на сборище наркоманов на верхний этаж. Включили какой-то адский шум! – повторил полицейский, уже обращаясь непосредственно к А. – Ты что ли глухая, девочка?

– Это – спектакль, – ответила А. – Его нельзя прерывать, нельзя вламываться в чужую квартиру и прерывать действие, – ее слова были настолько пропитаны ненавистью, что можно было их выжать и начать оттирать черную краску с пола. – Дождитесь окончания!

– Хуенчания! Всё! Шоу окончено! Собрались и на выход! Кто хозяин квартиры? Устроили, блядь, сборище.

– Так нельзя! Мы должны доиграть!

– Ты доиграешься, девочка, сейчас получишь штраф за нарушение общественного порядка. И поедешь в своей веселой маечке с нами в отделение.

А. взорвалась и со всей силы толкнула полицейского. Не ожидая такой прыти от невысокой худющей девочки, тот отступился назад, запнулся об куски колонки, которую лично разбил минуту назад, и гулко плюхнулся на пол. Черные брызги от падения попали на всех, кто был в комнате. Второй полицейский застыл словно в коме, парализованный абсурдностью всего происходящего. Толстый, опрокинутый на спину, неуклюже и со страшной бранью пытался подняться, словно огромная сквернословящая черепаха. А. разразилась злорадным хохотом.

Я, прекрасно понимая, чем может обернуться такой толчок, быстро пробрался через первые ряды. Пришлось перепрыгнуть через кряхтящего на полу служителя закона, но я успел бросить вниз: «Извините». Я схватил хохочущую А. за руку и потянул ее за собой на выход. Она поддалась. Мы бегом миновали коридор.

– Где твоя одежда? – спросил я. Но А. не отвечала, она заливалась смехом и никак не пыталась мне содействовать. Я схватил свою и еще одну висевшую рядом куртку, и мы выбежали из входной двери. Черные следы двух пар ног оставались на порожках, но вскоре затерялись среди полусотни других – было слышно, как все остальные, находившиеся в комнате, последовали нашему примеру.