Непререкаемость его тона и властность оказали требуемое воздействие. Воины бросились к лежавшим на земле римлянам и, не обращая в спешке внимания на крики и стоны своих недавних врагов, потащили их к царской усадьбе.

Катон резко обернулся к Мандраксу:

– Забери остальных пленников! И возьми свору Тинкоммия под свой пригляд. Ответишь за каждого!

– Есть, командир, – ухмыльнулся Мандракс.

Оставив Волков выполнять приказание, Катон побежал дальше и свернул за поворот, откуда начиналась ведущая к главному въезду в Каллеву улица, что была много шире всех прочих. И замер на месте. Где-то шагах в тридцати от него всю эту улицу заполняли спокойно отдыхавшие дуротриги. Сотни вооруженных варваров привольно расположились между двумя рядами уходящих вдаль хижин. Стоило центуриону показаться из-за угла, как его тут же заметили. Послышался крик тревоги, и один из воинов, вскочив на ноги, устремился к Катону. Остальные тоже вскакивали и хватались за оружие.

Молодой центурион охнул, развернулся и припустил обратно. Вдогонку ему неслись яростные крики врагов. Снова свернув за угол, Катон увидел, что большая часть его людей, толкавших впереди себя ошарашенных пленников, а также атребаты, тащившие уцелевших жертв утреннего ужаса, уже почти добрались до ворот.

– Шевелитесь! – закричал он что было мочи. – Они идут!

Нараставшего рева, донесшегося из-за поворота, хватило, чтобы вся эта компания бешеным рывком преодолела оставшийся отрезок пути и ввалилась в ворота, нимало не думая о страданиях прихваченных с собой раненых. Снаружи теперь остался один лишь Катон, со всех ног мчавшийся к спасительному проему, который уже закрывался.

«Только не это!» – мелькнуло в его сознании.

Катон оглянулся через плечо и увидел, что дуротриги с яростными воплями топочут всего шагах в двадцати за спиной. Тяжесть доспехов тянула к земле, лишая надежды уйти от погони, и, отчаянно стремясь к все более сужавшемуся проему ворот, юноша бросил свой щит. Макрон и все остальные защитники царской усадьбы с замиранием сердца следили за происходящим, подбадривая товарища громкими криками.

Низко пригнув голову, Катон перепрыгивал через распростертые тела умерших от ран жертв расправы, его подбитые гвоздями сапоги молотили по твердой, утоптанной почве. Темная тень пролетела над его головой, и локтях в семи перед ним в землю вонзилось копье.

– Давай жми! – орал Макрон. – Они догоняют!

Катон вскинул глаза, увидел, что ворота уже совсем рядом, а затем, затылком почуяв опасность, бросился в сторону. Меч со свистом рассек воздух там, где он только что находился: клинок чиркнул землю, а его обладатель выдохнул проклятие. Катон, напрягая все силы, метнулся к щели, оставленной для него между массивными створками, и нырком вкатился во двор. Легионеры тут же налегли на тяжелые брусья, и преследователь, едва не сразивший Катона мечом, угодил между ними.