Из всех нападений арабов на византийскую столицу это, несомненно, самое опасное и лучше всего зафиксированное в документах. Осаждающим помогал египетский флот. Они применяли нефть и осадную артиллерию. Но городу повезло, что его защищал император Лев Исавр (717–740), воин скромного происхождения из сирийского Мараша; вероятно, он родился подданным халифа и знал арабский язык не хуже греческого. Осажденным пришлось нелегко, но и осаждающие терпели жестокие лишения. Мор, греческий огонь, нехватка продовольствия и нападения болгар произвели на них губительное действие. Свою долю внесли и тяготы необычайно суровой зимы. Но Маслама упорствовал. Ни все эти трудности, ни смерть самого халифа, казалось, не могли ему помешать. Однако ему пришлось послушаться приказа нового халифа Умара ибн Абд аль-Азиза (717–720). Войско отступило в плачевном состоянии. Флот, или, вернее, то, что от него осталось, на обратном пути был разбит бурей; из 1800 судов, если верить цифрам Феофана, только пять уцелело и добралось до порта в Сирии. Арабская армада погибла. Сирийского основателя Исаврийской династии провозгласили спасителем христианской Европы от арабов-мусульман.

Только однажды после этого арабское войско доходило до Константинополя; но это случилось уже не при Омейядах. Возглавлял его Харун ар-Рашид из династии Аббасидов, тогда еще наследный принц, и случилось это в год 782-й. Харун разбил лагерь в Скутари (Хрисополь) и истребовал дань от императрицы Ирины. «Город Константина» больше не видел мусульманских захватчиков у своих ворот до тех самых пор, пока примерно через семь столетий после этого новый этнический элемент, явившийся из Центральной Азии, не принял религию арабов и не стал ее поборником перед лицом всего мира.

Решительная и энергичная кампания Масламы, хотя и окончившаяся неудачей, распалила воображение мусульманских летописцев и оставила в памяти арабов множество легенд. Может быть, Маслама и построил мечеть в Абидосе, где стоял его лагерь, и раскопал источник, названный затем его именем; но то, что он первым возвел мечеть в Константинополе, условился о постройке особого дома для арабских пленных возле императорского двора и верхом въехал в Святую Софию – все это чистейшая выдумка. Сирийский географ аль-Макдиси (аль-Мукаддаси) с энтузиазмом пишет в 985 году: «Когда Маслама ибн Абдул-Малик вторгся в страну римлян и проник в их земли, он постановил, что византийский пес должен воздвигнуть подле своего дворца на ипподроме (майдан) особое здание, где помещались бы взятые в плен знатные [мусульмане] и дворяне». Рядом с Масламой возвышается не менее прославленная фигура начальника его гвардии Абдаллы аль-Баттала. Он заслужил себе титул защитника ислама. Он погиб в последующей кампании (740) и стал национальным героем Турции под именем Сейид Гази («господин-завоеватель»). На его могиле в Эскишехире (средневековый Дорилей) возведен бакташи такия (монастырь). Он стал святым и для местных греческих христиан. Перед нами еще один пример «выдающегося мусульманина, которому христиане поставили статую в одной из своих церквей».