А дядя Михаила Мессерера Асаф Михайлович жил неподалеку, в скучноватом на вид доме-чемодане на улице Горького, 15, с большой аркой, ведущей в Леонтьевский переулок. Соседями хореографа были басы Большого театра Максим Михайлов и Иван Петров, оставивший сцену в 1970 году. Ничто не предвещало столь скорого ухода певца из Большого театра, пока он не прошел диспансеризацию в кремлевской поликлинике, куда его в качестве особой привилегии прикрепили в числе других избранных солистов. Тут-то и выяснилось, что он болен диабетом. Певец и раньше испытывал странные и неприятные ощущения во время спектаклей (стала сохнуть гортань), а после анализа крови врачи воскликнули: «Какой у вас сахар-то!» С карьерой в Большом пришлось завязывать: для поддержания прежнего высокого вокального уровня Петрову пришлось бы пожертвовать здоровьем, а петь хуже, вполголоса, он не хотел, не имел права. Так в расцвете сил народный артист СССР покинул родной театр, куда он ходил на работу почти три десятка лет. Это была подлинная драма — еще вчера его записи крутили по радио и телевидению, сама Фурцева называла Петрова «золотым фондом», незадолго до ухода из театра о нем сняли фильм как о гордости советского искусства, и вот теперь — забвение. Уйдя из Большого, Петров перешел на камерный репертуар. А голос его отныне все реже и реже стал звучать для широкой аудитории. Пропуск в театр аннулировали[100].

Равнодушное отношение Большого театра к своим бывшим премьерам, если хотите, корифеям, отдавшим сцене и искусству свою жизнь и здоровье, вообще характерно. Уже старенькая Ольга Лепешинская с горечью рассказывала, как ей из театра прислали серенький конверт со значком в честь очередного юбилея Большого. Она отослала его обратно. Куда она должна была нацепить этот значок? Также вышло и с Петровым. К сожалению, Большой театр не счел нужным задействовать певца в педагогической работе. Лишь через много лет, когда Ивану Ивановичу стукнуло 80 (!) лет, пришедший на короткое время к руководству театром Владимир Васильев распорядился выписать пропуск Петрову как консультанту по вокалу. Терпели его два года, а затем перестали пускать на порог. Но много ли надо пенсионеру? Зато Петров попробовал себя в кино, сыграв старого охотника Стампа в популярном когда-то фильме «Всадник без головы» — жаль, что богатая фактура певца не оказалась востребованной в кино в дальнейшем. А голос он сохранил до старости.

Не исключено, что преодолеть начавшееся для него непростое время Петрову помогла другая история. Он был свидетелем уже не драмы, а трагедии, случившейся с его старшим коллегой Максимом Михайловым. А причина та же — диабет, болезнь басов, возникающая в расцвете творческих сил, как произошло и с Шаляпиным. Чем Федор Иванович только не лечился — лекарствами по рецептам дорогих врачей, народными советами, диетой, примочками и припарками, даже дрова колол перед обедом, ничего не помогало. Голос его стал усыхать, изменился тембр, пропала широта. Болезнь вынудила певца постепенно отказаться от участия в операх, где партии его героев требуют наибольшей отдачи — «Борис Годунов» и «Фауст». С горечью однажды признался он другу Коровину: «Костя, диабет неизлечим!» Такая же судьба постигла и другого певца Большого театра — Алексея Филипповича Кривченю, незабываемого Хованского в одноименном фильме-опере. Кривченя, узнав о настигшей Петрова «сладкой болезни», все подтрунивал над ним: «Что ты, Ваня, все жалуешься на какой-то диабет? У меня вот ничего нет». Шутки ушли в сторону, когда у Кривчени тоже нашли высокий сахар, он ушел из Большого в 1962 году, в 52 года.