Майор слушал эту тираду, все больше мрачнея.

— Не спешите так, дорогой друг. Гарри Грант жив, но с ним не всё в порядке... а что именно не так, Том не смог объяснить, не хватило кодовых слов. Хуже того, спасение Гранта обошлось дорогой ценой.

— Цесарки? — догадался Паганель. — Это моряки с «Дункана»?

— Да. Двое из них никогда не вернутся в Глазго. А фазаньи курочки — это люди Гранта. Но среди них стоило ожидать потерь, судя по тому, что вы рассказывали о Новой Гвинее.

Майор замолчал, о чем-то размышляя. Паганель тоже поразмыслил над известиями и сказал, кивнув на объявление:

— От проблемы по имени Том Айртон надо в любом случае избавиться. Он нам больше не интересен.

— Увы, мой друг, и этого мы сделать не можем. Айртон зачем-то нужен Лавинии. Она хочет как можно скорее увидеть его на борту «Дункана».

— Полагаю, майор, когда вы говорите «он нужен Лавинии», следует понимать «он нужен Гарри Гранту»?

— Вы всегда были удивительно проницательны, мой друг.

— И был, и остаюсь! Но что же мы будем делать?

— Ничего. Продолжим наш путь. А я пока подумаю, как и под каким предлогом переправить Айртона в Мельбурн, когда туда доберется «Дункан».

Комментарий к реконструкции № 3

Интересовался ли Паганель историей восстания в Балларате лишь для своих литературных трудов? Или интерес был связан с его основной работой географа и шпиона?

Более обоснованным представляется второй вариант. Конечно же, речь не шла о том, чтобы оттяпать что-то у Британии на австралийском континенте, это даже для авантюриста-императора Наполеона Третьего чересчур. Но вот какая любопытная история произошла спустя двадцать с лишним лет, уже после падения империи.

Во французской Гвиане обнаружили обширные золотые россыпи. Дальше всё развивалось по известной схеме: «золотая лихорадка», поток авантюристов со всего света... Но была одна особенность, отличавшая здешнюю лихорадку от аналогичных болезней в Калифорнии, в Австралии или на Аляске.

На северо-востоке южноамериканского континента располагались, гранича друг с другом, несколько колониальных владений с названиями «Гвиана». Кроме Гвианы французской, была еще Гвиана британская. И португальская была, и голландская. Проходящие по джунглям границы были условными, никто и никогда их не демаркировал, что порождало территориальные споры. Аналогичная ситуация была на границе всех Гвиан с подпиравшей их с юга Бразильской империей. Португальскую Гвиану бразильцы, как правопреемники Португалии на континенте, считали своей. Французы, отжавшие часть этого владения еще в восемнадцатом веке, имели другое мнение, и сами претендовали на северные районы Бразилии. Спор был вялотекущий, чисто дипломатический, джунгли с мерзким климатом мало кого интересовали всерьез, и бодались державы за эти земли лишь из принципа.