* * *

Дневной привал экспедиции в тот день длился на час дольше по просьбе географа. А затем Мэри Грант упросила Гленарвана остановиться на ночевку как можно раньше. Девушка опасалась, что ее брат и Паганель (оба весьма увлекающиеся натуры) загостятся в Балларате и не сумеют разыскать в темноте далеко укативший фургон.

— Что это, дорогой кузен? — спросил Гленарван, видя, что майор подходит с толстой пачкой исписанных листов.

— Это бессмертный труд Паганеля под названием «Необычайные приключения географа», — пояснил Мак-Наббс. — Наш друг так спешил в Балларат, что позабыл рукопись у Элен и Мэри, где сегодня утром работал над правками. Я решил, что имею право, как один из персонажей, посмотреть, что о нас написано.

— Совершенно верное решение, — одобрил Гленарван.

А сам подумал, что за географом действительно нужен глаз да глаз. Не то в Париже выйдет книга, рассказывающая и о тех эпизодах, какие лучше бы обойти молчанием. О том, например, как подействовала на кишечники путешественников сырая вода Гуамини. У французов, всем известно, весьма странные понятия о том, что допустимо выносить на публику.

— Там обнаружилось что-то любопытное?

— Там любопытно всё. Дружище Паганель дал волю пылкой галльской фантазии и ничем ее не сдерживал. Послушайте, например, как мы, оказывается, переходили через Анды.

Майор полистал рукопись, отыскал нужное место, начал читать вслух. И вскоре Гленарван схватился за голову.

* * *

Они успели порядком устать, когда подошли к обширной палатке-шапито из ветхого заплатанного брезента. В палатке выступал «Всемирно знаменитый цирк г-на Балотелли с акробатами, наездниками, канатоходцами, дрессированными животными и магистром восточной магии Ибн-Фарухом». Представление начиналось через четверть часа.

Здесь путешественники расстались, договорившись встретиться на выходе из шапито по завершении программы. Роберт получил купленный Паганелем билет и отправился занимать свое место.

У географа нашлись дела в Балларате. Вскоре он вошел в «Колесную мастерскую О'Хиггинса», подозревая, что пришел зря, что хозяин тоже сейчас веселится и развлекается, и разыскать его в ярмарочной толпе станет делом безнадежным.

Опасения оказались напрасными. Хозяин находился на месте, занимался работой, и сам вид его свидетельствовал, что развлечениям этот человек чужд. О'Хиггинс был далеко не молодым человеком со всклокоченной седой шевелюрой, с неулыбчивым лицом. На носу у него красовались кривовато сидящие очки, но они не могли скрыть неприязнь, сквозящую во взгляде.

— Падди О'Мур передает вам привет, — сказал географ, представившись.