Хорошо, посмотрим, что было дальше.

* * *

Неподалеку путешественники натолкнулись на целое становище «обезьян».

«Какое печальное зрелище! На голой земле раскинулось с десяток шалашей. Эти «гунисо», сделанные из кусков коры, заходящих друг на друга наподобие черепицы, защищали своих жалких обитателей лишь с одной стороны. Эти обитатели, несчастные существа, опустившиеся вследствие нищеты, имели отталкивающий вид. Их было человек тридцать — мужчин, женщин и детей, одетых в лохмотья шкур кенгуру. <...> Туземцы были ростом от пяти футов четырех дюймов до пяти футов семи дюймов, цвет кожи у них был темный, но не черный, а словно старая сажа, длинные руки, выпяченные животы, лохматые волосы. Тела дикарей были татуированы и испещрены шрамами от надрезов, сделанных ими в знак траура при погребальных обрядах. Трудно было вообразить себе лица, менее отвечающие европейскому идеалу красоты: огромный рот, нос приплюснутый и словно раздавленный, выдающаяся вперед нижняя челюсть с белыми торчащими зубами. Никогда человеческое существо не было столь схоже с животными.

— Роберт не ошибся, — сказал Мак-Наббс, — это, несомненно, обезьяны, но породистые.

— Мак-Наббс, — спросила леди Элен, — неужели вы оправдываете тех, кто, как диких животных, преследует этих несчастных людей?

— Людей! — воскликнул майор. — Но они в лучшем случае нечто промежуточное между человеком и орангутангом. Сравните их профили с профилем обезьяны, и вы убедитесь в неоспоримом сходстве».

Нам могут возразить: мнение майора — это лишь мнение майора. Может, на его примере Жюль Верн нам демонстрирует гнилую сущность британских расистов-колонизаторов? Ведь прогрессивный француз Паганель уже сказал: человек, и звучит гордо!

Хм... Вообще-то Паганель сказал не «человек», а «австралиец», но не будем вникать в нюансы терминологии. Просто послушаем, как сам Жюль Верн комментирует авторской речью тезис майора:

«В данном случае Мак-Наббс был прав. Профиль туземцев-австралийцев очень резкий и почти равен по измерению профилю орангутанга. Господин де Риэнци не без основания предложил отнести этих несчастных к особому классу «человекообразных обезьян».

Вот так. Майор был прав. И мы были правы, объявив Жюля Верна расистом. Людьми он австралийцев не считал. Недочеловеками. Промежуточным звеном между человеком и обезьяной. Вы это назвали «неприязнью к расовым предрассудкам», тов. Брандис?

А еще тов. Брандис делал упор на то, что Жюль Верн защищал «недочеловеков», ратовал против их истребления.

Защищал, факт. Но разве современные защитники, например, уссурийских тигров, — считают их людьми?