Лавиния тоже увидела. Ее оглушительный вопль терзал уши, взрывал мозг... И разбудил Тома Остина.

Он очумело вскочил с койки, куда прилег, не раздеваясь, — подремать часок. В ушах звенело эхо женского вопля. Что в руке стиснут «Дерринджер», Том понял не сразу.

Приснится же... Не стоило спать после сытного обеда. Лет двадцать назад Тому и в голову бы такое не пришло. Но годы помаленьку берут свое.

...Спустя четверть часа он стоял на мостике, сменив боцмана Дугласа. «Дункан» двигался шестиузловым ходом в полутора милях от берега. Должно было уже показаться устье очередной реки, но не показывалось. Впрочем, карты этих берегов точностью не отличались.

На мостик поднялась Лавиния, одетая в мужской походный костюм: серая куртка с множеством накладных карманов, на голове пробковый шлем, талию перехватывал пояс-патронташ, но револьверные кобуры сейчас пустовали.

Встала рядом, молчала. Том искоса взглянул на нее, подумав: может, рассказать недавний сон? Вспомнил привидевшиеся: ее искаженное ужасом лицо, растрепанные белокурые волосы, рот, распахнутый в крике... И решил не рассказывать. Снова поднес к глазу подзорную трубу: да где же эта чертова река?

— Места себе не нахожу, — пожаловалась Лавиния. — Все время кажется, что мы опоздаем на день или два, что он сейчас...

Она не договорила, а Том увидел долгожданный разрыв в сплошной стене мангров, и это избавило от необходимости отвечать.

— Лево руля! — скомандовал он и дважды дернул вниз рукоять гонгового телеграфа.

После недолгой паузы пришел ответ — молоточек дважды стукнул по бронзовому блюдцу гонга: сигнал «Малый вперед!» машинным отделением принят.

* * *

Место казалось идеально подходящим под описание, с веста устье прикрывал глубоко вдающийся в море мыс, постепенно переходивший в песчаную, лишенную растительности косу. Однако когда матрос, промерявший с бака глубину, доложил: под килем четыре фута воды, — Том Остин понял, что река скорее всего опять не та. В устье нужной свободно заходила «Британия», значительно превышавшая осадкой «Дункан». Но для полной гарантии нужно спустить шлюпку, обследовать берега на милю выше по течению. Информация пришла по цепочке Айртон-О'Мур-Паганель и могла исказиться даже без дурного к тому умысла.

Он дернул один раз ручку телеграфа (сигнал означал «Стоп!»), дождался ответного звяканья. Якорь решил не отдавать, пусть яхта полежит в дрейфе — течение сейчас почти не ощущается, а до отлива шлюпка вернется.

«Сколько людей послать?» — мучил Тома вопрос. О здешних дикарях ходят нехорошие слухи: племена воинственные, белых людей не жалуют, грешат каннибализмом. Хорошо бы отправить с десяток матросов, вооружив их до зубов. Но вдруг все равно не вернутся? Тогда с оставшимися до ближайшего порта не добраться, даже если вручить лопату Лавинии и приставить ее к топке кочегаром.