Лавиния попыталась немедленно броситься по следам туда, где среди деревьев виднелось нечто вроде тропы. Том успел схватить ее за руку. Стиснул сильно, и, наверное, больно. Произнес жестко:

— Нет. Я не допущу, чтобы именно сегодня Гарри Грант овдовел.

Она рванулась было, потом обмякла и словно бы смирилась, но хватку Том не ослабил. Рядом с этой женщиной нельзя расслабляться, он это понял давно. Тем и нравилась...

— Каннингем, Уилан, отправляйтесь на разведку. Проверьте, что там, под флагштоком. Оружие держите наготове. Разрешаю стрелять по любому подозрительному шевелению в кустах, свои таиться не станут. Если увидите более четкие следы, присмотритесь, кто тут ходил, белые люди или дикари.

— Сэр, башмаки у белых могли давно развалиться, — рассудительно сказал Каннингем.

Том вздохнул и растолковал:

— Взгляни сюда, Вилли: у белого человека, даже босого, пальцы ноги на отпечатке будут вот так. — Том показал ладонь, выставленные пальцы плотно прижимались друг к другу. — А у дикаря, в жизни не надевавшего башмаков, след будет такой... — Он раздвинул пальцы веером.

— Понятно, сэр, теперь не спутаем. Если мы найдем, кого ищем, подать вам сигнал выстрелом?

— Нет. Вернуться и доложить.

Том Остин подумал, что выстрел или выстрелы вполне могут просигнализировать о другом: у него осталось на два матроса меньше.

Разведчики ушли. Минуты тянулись невыносимо медленно. До флагштока было не более кабельтова, и Том не понимал, отчего его люди так долго возятся. Что эти двое позволят убить себя без единого выстрела, он не верил. И тем не менее тревога нарастала... Тому казалось, что из зарослей на шлюпку и четверых европейцев устремлены десятки взглядов — враждебных, ненавидящих. Мысли о том, что пущенная из джунглей стрела до линии прибоя не долетит, а любую атаку рассеет беглый револьверный огонь, успокаивали слабо.

Наконец показались Каннингем и его товарищ. Том Остин облегченно выдохнул.

— Разрешите, сэр, доложить вам наедине? — Каннингем указал взглядом на Лавинию, стараясь сделать это незаметно.

— Докладывай здесь, — вздохнул Том. Как ни отходи в сторону, все равно ведь увяжется следом, если только не связать по рукам и ногам.

— Мы нашли там дом. В доме один человек, больше нет никого. Он мертв, и мертв давно. По всем признакам, это капитан Грант. Примите мои соболезнования, миссис Лавиния. Мне кажется, вам не стоит туда ходить, зрелище не самое приятное. Мы сами доставим останки к шлюпке.

* * *

Хижина имела вид самый туземный: сруб из толстых стволов бамбука, приподнятый на четырех сваях, кровля из пальмовых листьев. Но мертвый ее обитатель оказался европейцем.