Хорошо, пусть каторжники пока не знали, что Гленарван забил на караульную службу. И не пользовались издалека заметными фонарями, опасаясь часовых. Но вот закончится поляна с грибами — и дальше как? Землю в темноте руками ощупывать: где же тут отпечатался трилистник? Любой, ходивший по ночному лесу, согласится, что вся эта ситуация — беспросветный бред.

Можно придумать лишь единственную причину, по какой бандиты занялись физически невозможным делом: надо было срочно, не дожидаясь утра, отравить большую часть оставшихся у Гленарвана животных, чтобы обнулить шансы отряда вытащить застрявший в болоте фургон. А чем отравить? Охапки срезанных ветвей каторжники с собой не тащили. Майор разглядел их прекрасно, даже узнал лицо кузнеца, починившего фургон, — не было никаких охапок. Значит, гастролобиум рос где-то поблизости? Значит, так. Тогда удобнее всего было пустить его в ход Айртону, без всего этого ночного распутывания следов. Проще простого: стреножить животных рядом с нужными кустами, скотина поедает их сочные листья охотно и без опасений.

В реальном мире Айртон так поступить не мог: гастролобиум на юге Австралии, в частности, в провинции Виктория, не растет. Каторжникам приходилось бы скакать за новыми порциями ядовитых ветвей далеко на север, в Квинсленд, миль этак за тысячу. Причем неимоверно быстро скакать, не то листья пожухнут, высохнут, и бык либо лошадь от них презрительно отвернется.

Если же в антинаучно-фантастической вселенной им. Ж. Верна гастролобиум в Виктории рос, то вновь на повестку встает вопрос о запредельной тупости каторжников, устроивших в темноте розыск следов, да еще зачем-то выбалтывающих при этом всю подноготную своих черных замыслов.

* * *

Похоже, майор подобрался к беглым каторжникам чересчур близко. И подцепил от них вирус тупизма. Как иначе объяснить его дальнейшие действия? Отчебучил умный и предусмотрительный майор нечто совершенно для себя не характерное.

Как бы поступил нормальный человек, став обладателем такой важной и эксклюзивной информации? Наверное, первым делом конфиденциально поделился бы ей с капитаном и со своим родственником, лордом Гленарваном. Посовещались бы в узком кругу, обдумали бы план дальнейших действий.

Майор промолчал. Никому ничего не сказал. Выждал удобный момент, когда Гленарван писал письмо для назначенного гонцом Айртона, и устроил эффектный сеанс разоблачения:

«Мак-Наббс, не спускавший глаз со своего кузена, каким-то особенным тоном спросил его, как пишет он имя Айртон.

— Так, как оно произносится, — ответил Гленарван.