Объяснение имелось. Но Паганель хотел сделать всё чисто и разыграл клоунскую репризу: он выхватил письмо из рук Гленарвана, не дав дочитать, он бегал по палубе, бурно жестикулировал, кричал «Новая Зеландия!», он выпалил из пушки и затем сверзился по трапу в кубрик... Внимание отвлек на пять с плюсом, все смотрели только на географа, никто и не заметил, как Том Остин тихонько поднял брошенное Паганелем письмо и оно навсегда исчезло из этой истории. Где письмо? Какое такое письмо, нет никакого письма, ветром в море унесло, когда этот клоун из пушки выпалил...

Как появился на розыскном объявлении портрет Айртона, если он не попадался полиции в ипостаси Бена Джойса?

Всё просто. В объявлении было написано: по некоторым данным, преступник может выглядеть так, — и прилагался портрет. Полиции всех стран имеют информаторов в уголовной среде, проще говоря, стукачей, «дятлов», — и австралийская полиция не исключение. Один такой «дятел» и настучал: слышал, дескать, что известный бушрейнджер Бен Джойс на самом деле бывший заключенный Пертской тюрьмы по имени Том Айртон. В суде такая информация никакой силы не имела, но в розыске могла помочь.

После отсидки Айртона в Перте у полиции осталась его фотография (их еще долго по привычке называли дагерротипами, но это были уже настоящие фотографии), на ее основе был изготовлен литографический портрет, размножен большим тиражом с соответствующим текстом. Несколько таких объявлений лежали на почте в Балларате, Паганель забрал одно из них.

Айртону после появления на сцене Гарри Гранта пришлось туго. От художеств Бена Джойса он еще мог отвертеться, особенно если, как было принято, грабил кареты в маске или повязав бандану так, чтобы закрывала нижнюю часть лица до глаз.

Но три свидетеля в деле о мятеже на «Британии» без вариантов отправили бы бывшего боцмана на виселицу. Вот только до нее и даже до суда дело не дошло бы... Айртон знал много лишнего о Гранте, но до той поры помалкивал, у самого рыльце было в пушку. На суде же мог заговорить, терять все равно нечего. Так что Том Остин не стал бы связываться с британским правосудием. Застрелил бы бывшего боцмана и скормил акулам, благо люди сейчас на борту все свои, огонь и воду с Томом прошедшие.

Между Айртоном и триумвиратом Остин-Лавиния-Грант была заключена сделка. Он указывает точное место крушения «Британии», а после возвращения на яхту Гленарвана держит язык за зубами: свои действия пусть объясняет лорду как угодно, но о плавании «Дункана» к Новой Гвинее, о Гранте, Нью-Хайленде и золоте, — молчок.