Он оторвался от стены и чуть не упал, сделав первый шаг, я поддержал его, хотя и у самого ноги подкашивались. Да. Вот тебе и дом. Он встретил меня своими проблемами и заботами. Но я переживу их. Я многое уже пережил, справлюсь и с этим.

Мы вышли на улицу и прошли через калитку в заборе, как нормальные люди. Нам предстояло вернуться к остановке, откуда всё началось, к моему граффити-рисунку. Там осталась моя сумка и мой телефон. Меня угораздило положить его в рюкзак, а не в карман, иначе бы я унёс его с собой в тот зазеркальный мир, а потом бы мне пришлось закопать его вместе со своим студенческим и ручкой…

От остановки до дома было рукой подать.

Но дорога оказалась долгой для нас двоих, переживших сражение, длительную дорогу верхом, драку друг с другом, зеркальный переход и стычку со скинхедами. Мы шли медленно, помогая друг другу. Хорошо, что был уже тёмный вечер или даже ночь, прохожие встречались редко, и никто не видел нас в кольчугах и с мечами в ножнах. Я надеялся, что, даже если кто-то и обратит внимание, нас примут за ролевиков или косплееров.

Эварт всё время оглядывался по сторонам, рассматривал улицы, дома, проезжающие машины и фонари, и всё время твердил:

— Я сплю… я сплю… я сплю…

Мы добрались, и я, оставив Эварта на скамье остановки, пошёл искать свой рюкзак с телефоном и тетрадями. Телефон был в беззвучном режиме. И когда это я успел поставить его только на вибрацию? Может, ещё утром, на первой лекции? Это было так давно.

Сообщений накопилось уже штук двадцать. Я не стал их просматривать, я и так знал, от кого большинство из них. Я просто набрал номер из избранных контактов и позвал, когда услышал знакомый голос:

— Мама!

Эпилог.1

Эпилог.1

Острое лезвие бритвенного станка брило щетину и одновременно соскабливало пену. Я стоял перед зеркалом и всеми силами старался в него не смотреть, надолго задерживая взгляд, но не глядеть на себя, когда бреешься не особо-то получалось. Я не любил бриться, оттягивал этот неизбежный процесс всякий раз, но вчера я пообещал матери побриться сегодня. Так что пришлось.

Сегодня суббота, выходной, и я планировал посидеть над учебниками, готовясь к летней сессии. Курсовую я сдал, и мне дали допуск к сессии. Вот сдам её, а там и лето. А сейчас заканчивался май, и за окном цвела сирень. Чёрт! В такие моменты я готов был думать о чём угодно, лишь бы не о зеркалах и не о своём прошлом, связанном с ними.

Я старался, но всякий раз, когда брился, думал и думал об одном и том же. О них! О том мире! Об Эварте! Об отце!

Сколько месяцев уже прошло? Была осень, а сейчас лето на носу, а я всё живу и живу этим. И не отделаюсь, наверное, никогда.