Мама удивилась и отстранилась в сторону, растерянно смотрела на нас, переводя взгляд с одного на другого, потом спросила с потерянной улыбкой:

— Вы знаете друг друга? Арсений, ты знаешь, кто это? Как так? Где? Когда? Это твой отец!

— Я знаю… — я буркнул через зубы.

— Как? Почему ты мне не говорил? Когда вы встречались? Где? Почему я об этом слышу в первый раз? Арсений? — она сыпала в мой адрес вопросами, а отец мой молчал, наблюдая за мной, видимо, ждал, как я буду выкручиваться.

— Осенью ещё… Я не хотел говорить тебе…

— Почему?

— Если он захочет, он сам тебе расскажет.

Всё происходящее злило меня вконец. Блин! Я у себя дома, я не собираюсь подчиняться ему, здесь ему не Лоранд, и он не граф, и на его зов не прибежит свора исполнительных габианов. Это мой дом и мой мир! Если что, я могу и полицию вызвать, пусть он в дежурке потом объясняет, кто он и откуда взялся. Документов у него, по-любому, нет, ни паспорта, ни прописки. В нашем мире он бомж. Никто! И я не буду бояться его. Что он мне сделает? Даст по башке и унесёт на плече, как куль с картошкой? Ага, как бы не так!

— Я нашёл его через Университет… — Он чуть-чуть улыбнулся мне в лицо и снова притянул мою маму к себе, теперь уже спиной, обнял одной рукой через грудь и целовал в висок и в щеку. А она счастливо прикрывала глаза и улыбалась, подставляясь под эти поцелуи.

Я такой её не помнил. Нет, она улыбалась, конечно, часто улыбалась, я помнил её радостной на своём выпускном, например, и когда смог поступить в Университет, да и на всех своих премьерах она улыбалась, особенно когда поклонники дарили ей цветы. Но… Но вот такой вот счастливой, как сегодня, сейчас, я не помнил её ни разу в жизни.

Её глаза лучились светом, она будто вмиг помолодела лет на двадцать. Она светилась вся! Неужели он имел над ней такую власть?

И я спросил его не по-русски, я спросил его на языке его мира, хотя и думал, что за прошедшее время уже забыл все слова:

— Зачем ты пришёл сюда? Как ты нашёл меня?

Я не собирался говорить с ним на «вы»! Это — мой дом! Я здесь хозяин! Пусть вообще катится отсюда к чёрту!

Мать смотрела в моё лицо удивлённо, шепнула с неловкой улыбкой:

— Какой это язык, Арсений? Почему ты говоришь так? Что это значит?

Но мой отец ответил мне на таком же, на своём, зазеркальном, и я понял всё:

— Ты же говорил, Дальний Восток, Благовещенск… Университет… Третий курс… Забыл?

— Я не забыл!

— И я не забыл. Память у меня хорошая. Университетов только у вас тут многовато, и не везде в деканатах навстречу идут… Но многих трогает история про отца, разыскивающего сына…