– Отлично, ребята! Так их, каналий! – Полковник вежливо кивнул Шарпу, улыбнулся Форресту. – Превосходный денек, Форрест, превосходный! Две лисы!

Хоган как-то заметил Шарпу, что для британского офицера нет счастья большего, чем убить лису. Вдобавок к сегодняшнему двойному счастью Уиндем еще и получил радостные вести. Он вытащил из кармана письмо, издалека показал Форресту:

– От миссис Уиндем, Форрест. Отличные новости!

– Замечательно, сэр.

Форрест, как и Шарп, подумал было, что обладательница скошенного подбородка подарила миру еще одного юного Уиндема, но выяснилось, что это не так. Полковник развернул письмо, помычал, читая первые строчки, – по лицам Лероя и остальных офицеров Шарп видел, что их уже посвятили в отличные новости.

– Вот! У нас завелся браконьер, Форрест. Какой-то мерзавец повадился воровать наших фазанов. Моя дражайшая супруга его поймала!

– Замечательно, сэр. – Форрест попытался изобразить живой интерес.

– Не просто поймала! Она купила новый капкан! Чертова штуковина так покалечила мерзавца, что он умер от гангрены. Миссис Уиндем пишет: «Это настолько вдохновило нашего пастора, что он посвятил происшествию последнюю воскресную проповедь, к вящему поучению тех прихожан, которые забывают свое положение!»

Шарп усомнился, что кто-нибудь в приходе полковника забывает свое положение, если миссис Уиндем столь ревностно блюдет свое, однако счел за лучшее не вмешиваться. Уиндем снова заглянул в письмо:

– Отличный малый наш пастор. Ездит верхом, что твой кавалерист! Знаете, какой текст он выбрал для проповеди?

Шарп переждал пушечный выстрел.

– Числа. Глава тридцать вторая, стих двадцать третий, сэр? – кротко осведомился он.

Полковник взглянул на него:

– Откуда вы, черт возьми, знаете? – Похоже, он заподозрил, что стрелок читает его почту.

Лерой улыбался во весь рот.

Шарп решил не говорить, что в спальне сиротского приюта, где он воспитывался, на стене был аршинными буквами написан этот самый текст.

– Мне кажется, это подходит к случаю.

– Верно, Шарп, чертовски подходит. «Испытаете наказание за грех ваш, которое постигнет вас». Ведь испытал же, испытал? Умер от гангрены! – Уиндем захохотал и повернулся к майору Коллету, который вел за собой полковничьих слуг с бутылками вина. Полковник улыбнулся офицерам. – Думаю, стоит отпраздновать. Выпьем за сегодняшнюю атаку.

Пушки палили и в сумерках. Наконец совсем стемнело, и под звуки труб превосходящие силы британцев двинулись на французский редут. Отметив, что канонада смолкла, артиллеристы на крепостных стенах навели пушки на склон перед фортом Пикурина и начали обстрел. Ядра косили атакующих, но те лишь смыкали ряды и двигались дальше. Потом в городе громыхнуло сильнее, и снаряд описал над озером алую дугу – вступили в бой гаубицы. Блеснули разрывы. Стрелки 95-го выстроились перед фортом в цепь; Шарп видел булавочные острия вспышек: били по бойницам. Защитники форта не стреляли, а прислушивались к командным выкрикам в темноте, к свисту пуль над головой – ждали настоящего штурма.