Экзекуция закончилась, превращенная почти в комедию невероятным мужеством Харпера.

– Освободите его!

Шарп видел, как солдаты валились на землю после каких-то двух дюжин ударов, но Харпер шагнул из разрезанных пут все с той же ухмылкой и только потер запястья. Доктор что-то спросил, ирландец рассмеялся, отказался от простыни, которую хотели накинуть на его окровавленную спину, и обернулся к часовым.

– Рядовой Харпер! – Уиндем выехал вперед.

– Сэр? – Голос Харпера звучал почти вызывающе.

– Вы молодчина. Вот. – Уиндем бросил ольстерцу золотую монету.

Какую-то долю секунды казалось, что Харпер позволит ей упасть в грязь; потом мощная рука поймала монетку и бывший сержант наградил полковника широкой заразительной улыбкой:

– Спасибо, сэр.

Батальон облегченно выдохнул. Уиндем, видимо, во время экзекуции понял, что порет одного из батальонных любимцев. Солдаты были настроены враждебно, на удивление враждебно. Обычно солдаты не против порки, с чего бы? Если наказывают заслуженно, батальон строится и смотрит. Однако солдаты остро чувствуют несправедливость, и Шарп, глядя на Уиндема, понял, что полковник уловил общее возмущение. Он допустил ошибку, которую нельзя признать или исправить, если не будут получены новые улики, однако с монетой он хорошо придумал. Уиндем, хоть и прикидывается незатейливым сельским сквайром, человек умный.

А Хейксвилл – хитрый. Сержант так ни разу и не изменился в лице. Он торжествовал. Харпер повержен, разжалован, и рота у Хейксвилла в кармане. Ему недоставало одного – нанести удар Шарпу, и по разговорам в роте сержант знал, где это можно сделать: в доме за собором, с двумя апельсиновыми деревьями перед входом.

Шарп нашел Харпера под навесом. Две солдатские жены втирали ирландцу в спину жир и перевязывали раны.

– Ну как?

Харпер ухмыльнулся:

– Зверски болит, сэр. Больше бы я не выдержал. – Он показал золотую гинею. – Чего с ней сделать?

– Потратить.

– Нет. – Харпер смотрел мимо Шарпа на море грязи, по которому хлестали серые дождевые шквалы. – Я приберегу ее, сэр, пока не убью мерзавца.

– Или пока я не убью?

– Пока кто-нибудь из нас его не убьет, сэр. Главное, побыстрее. Пока мы не снялись с этого места.

«Если мы вообще когда-нибудь уйдем из-под Бадахоса», – подумал Шарп.