Энтони Иден был прирожденным дипломатом, с почти сверхъестественными способностями к языкам и компромиссам. Явных причин для столкновения с Нассером у него не было. Они оба на свой лад проповедовали патриотизм и оба понимали ограничения и опасности милитаризма. Непревзойденный оппортунист Нассер, потихоньку переходя от египетского национализма к панарабизму, собрал куда больше моральных ресурсов, чем его противник.
Когда Египет взял контроль над каналом, главной артерией нефти для многих европейских стран, Иден должен был как-то ответить. Ответ его звучал недвусмысленно угрожающе и на удивление лично. Что заставило его сравнивать бывшего союзника с Муссолини и Гитлером, остается загадкой. В поздние годы он будет утверждать, что не мог стоять в стороне и смотреть, как забываются уроки 1930-х. Как бы то ни было, 5 ноября 1956 года Британия и Франция вторглись в Египет.
Даже тогда угадывалась бесчестность плана. Атаковать Египет полагалось Израилю, а затем Британия и Франция «вмешивались» в конфликт и оставляли там вооруженный корпус для поддержания мира, охлаждения страстей и восстановления функций Суэца. У Израиля для таких действий имелись некоторые причины, у прочих агрессоров – только предлоги. Кроме того, весь план сильно зависел от поддержки Соединенных Штатов. Черчилль, возможно, сумел бы убедить США, но и ему пришлось бы черпать из очень глубокого колодца уважения. Иден не смог, а жажда сокрушить Нассера ослепила его настолько, что он не заметил совершенно очевидных знаков американского неудовольствия. США при каждом удобном случае утверждали свое неприятие любых действий, попахивающих европейским колониализмом, и Эйзенхауэр наотрез отказался помогать в суэцкой авантюре. И тогда эта бесплодная затея была окончательно проиграна. Британско-французским частям, продвигающимся вдоль канала, приказали прекратить огонь.
На позорный провал отреагировали по-разному. Люди, которые никогда не морочили себе голову имперскими заботами, вдруг задумались, почему это