Первыми подняли головы йоркширцы, давно считавшиеся самыми политизированными среди горняков. В июле 1971 года их призыв поднять ставки на 47 % одобрил NUM (Национальный союз шахтеров). С учетом их долготерпения в предыдущее десятилетие, едва ли эти требования можно назвать завышенными, но они шли совершенно вразрез с политикой правительства. Администрация Хита поставила себе предел в 8 % для всех работников ручного труда. Считалось, что только так удастся сдержать инфляцию.

Джо Гормли, глава NUM, не одобрял такой стратегии, когда профсоюзы навязывают свое видение правительству, не говоря уж о его, правительства, смещении, и он на дух не переносил коммунистов, которые все более открыто клялись в преданности общему делу. Впрочем, те дни, когда лидер профсоюза мог рассчитывать на безоговорочную поддержку ближайших подчиненных, подходили к концу. Поколению младше Гормли надоели постоянные уступки, и в любом случае от него требовалось защищать интересы членов своего союза. После бесплодных пререканий с Управлением угольной промышленности решили наложить запрет на сверхурочную работу, а затем выйти на всеобщую забастовку 8 января 1972 года.

Пресса, общество и политики сходились по крайней мере в одном: забастовка обречена. Запасов угля достаточно, и вообще отрасль перестала быть незаменимой, как раньше. Кроме того, говорили многие, у страны точно есть запасы нефти. Правда, такие оптимисты слишком многое воспринимали как само собой разумеющееся. Поначалу сами шахтеры поддерживали забастовку без особого рвения, но когда бюллетени были заполнены, а решение принято, путь к отступлению оказался отрезан. И даже пресса, считавшая затею безнадежной, тем не менее признавала ее обоснованной. Угольные запасы были не так велики, как хотелось бы, а электростанции вполне уязвимы. Что до нефти, то, кажется, многие упустили из виду выросшие вчетверо цены на нее.

Добавим к этому, что у шахтеров появилось новое оружие. И закон, и традиция давно уже признали право бастующих окружать спорные рабочие территории и не пускать туда никого из своих коллег, готовых возобновить работу, но Артур Скаргилл, юный марксист из Барнсли, придумал новшество – «летучие пикеты». Если местных недоставало, чтобы перекрыть путь потенциальным штрейкбрехерам, на автобусе привозили шахтеров из соседних городков. Более того, Скаргилл понимал, что для эффективности забастовки нужно не просто закрыть все шахты, но и вообще застопорить всю энергетику. Он и не думал скрывать свои цели. «Мы вышли, чтобы одолеть Хита и его политику… Нам пришлось объявить им войну, а единственный способ объявить войну – это ударить по уязвимым местам… Мы хотели парализовать экономику страны».