«Смута» началась в конце 1960-х. Ряд инцидентов вызвал возмущение в среде лоялистов, и в итоге католики теперь жили в страхе за свои жизни. Сотни семей покинули свои горящие дома, и вскоре уже казалось, что не за горами настоящий погром. В 1969 году судорожные мольбы в адрес правительства как из Северной Ирландии, так и в самой Англии наконец принесли плоды: Каллагэн согласился отправить туда войска. Армию встречали чаем, пирожными и жареной картошкой, испытывая облегчение и благодарность, но медовый месяц вскоре закончился. Лоялисты пролили первую кровь, хоть это быстро забылось. Члены Ольстерских добровольческих сил убили бармена – по той лишь причине, что они были пьяны, а он – католик. ИРА бесчинствовала чаще и в больших масштабах, но лоялисты сразу проявили особую тягу к изощренному садизму. ИРА считала свои акции военными действиями, лоялисты – демонстрацией «лояльности». Обе стороны заявляли, что они защищают свои сообщества, и ни одна не питала уважения к полу, возрасту и гражданскому статусу людей. Невиновных убивали на основаниях предполагаемого сотрудничества с врагом, а погибшие гражданские лица выдавались за участников сражений. И вообще конфликт в Северной Ирландии характеризовался прежде всего тем, что на линии фронта оказалось гражданское население.

ИРА всегда настаивала, что виноваты во всем англичане. В некотором смысле так и было; по крайней мере одного англичанина можно обвинить в большой части бардака и горя, поразивших Ольстер в годы правления Хита. Жизнь Шона Макстивена – трагикомедия перевоплощения. Его крестили как Джона Стивенсона, отец его – английский юрист, а мать родилась в лондонском районе Бетнал-Грин, так что их сын получился куда меньшим ирландцем, чем большинство его противников. Однако мать довольно рано напитала его острым ощущением предполагаемой «ирландскости», что в конце концов породило яростный национализм. Это часто бывает: новые адепты с большей страстью защищают принятую веру, чем те, что родились в ней. Тут как раз такой случай.

До 1969 года существовала только официальная ИРА, но ее руководство постепенно дрейфовало от ирландского национализма к теоретическому марксизму. И пуля, и избирательный бюллетень считались буржуазными уловками. Теперь они объявили своей целью «обучить» рабочих Северной Ирландии – как католиков, так и протестантов – до такого уровня, когда они бы по собственной воле сбросили экономических угнетателей. Однако Макстивен и другие романтически настроенные националисты жаждали крови. В результате раскола образовалась Временная ИРА, сформированная для защиты и отмщения католиков, борьбы с британской армией и свержения британского правления. Их время скоро придет. Полюбовные отношения армии и католиков уже давно скисли – с тех пор, как летом 1970 года подразделение британских войск проследовало на Фоллс-роуд[109] в поисках укрываемого оружия. Выйдя обратно, солдаты обнаружили себя в окружении разгневанной толпы, наводнившей улицу. После всего, что вынесли эти мужчины и женщины, обыск явно был перебором. Отрядам пришлось защищаться и вскоре вызвать подкрепление. Добиться ничего не удалось, ситуация зашла в тупик. 3 июля 1970 года в районе Фоллс-роуд ввели комендантский час. Смута встала на крыло.