Эдди Джордж, управляющий Банком Англии, осознал, что «игра проиграна». Британии надо выходить из ERM. И снова премьер созвал «крупных зверей» – Херда, Кларка и Хезелтайна. Ламонт отчаянно призывал к выходу, но остальные обыграли его. И процентная ставка взвилась снова – до 15 %. Не сработало в первый раз, так, ясное дело, надо попытаться снова – и поусерднее. Премьер-министр поставил на кон свою репутацию и теперь не мог отступить. После ничтожного подъема фунт снова скатился вниз. Ко второй половине дня Банк Англии потратил уже 15 миллиардов на защиту национальной валюты. За кулисами премьер-министр наконец уступил. В 4 часа пополудни на всех этажах биржи внезапно наступила тишина – пришли новости, что банк не будет больше удерживать фунт стерлингов. Молчание, вспоминал один брокер, длилось, может быть, три секунды, а затем разразился триумфальный вопль. Словно желая порадовать публику одним последним пышным зрелищем, фунт пробил дно ERM. Как выразился один трейдер, «такое странное было чувство обалдения… что рынки могут накинуться на центральный банк и победить». Открытая конкуренция обернулась против своей кормилицы.

В 7:30 вечера 16 сентября 1992 года, навсегда вошедшего в историю как Черная среда, Норман Ламонт объявил о выходе Британии из ERM. Предполагается, что мера временная, произнес он перед камерами, и ее отменят, как только ситуация «уляжется». Премьер-министр в течение всей неразберихи оставался сверхъестественно спокойным, но в конце и он сорвался. Мейджор пожелал провести беседу с Флит-стрит, уверить главных редакторов, что все хорошо, и спросить, как они собираются освещать этот день, но пустить им пыль в глаза оказалось так же трудно, как обмануть спекулянтов. Келвин Макензи из Sun сердечно сообщил главе правительства, что у него «на столе стоит большое ведро дерьма… и я намереваюсь целиком вылить его на вас». Мейджор достаточно быстро овладел собой, чтобы шутливо парировать: «Ну, вы остряк!»

Чувство коллективной ответственности заставило Ламонта остаться, но через девять месяцев он все-таки ушел в отставку. Несмотря на все его официальные заявления, он никогда не верил в идею членства Британии в ERM. Он с горечью вспоминал вмешательство Хезелтайна, Херда и Кларка и никак не мог уразуметь, зачем премьер-министр проводил так много времени взаперти с «крупными зверями»-еврофилами в то самое время, когда, по его выражению, «мы истекали кровью». Мейджор, в свою очередь, настаивал, что кризис касался не только экономики, но и политики, и другие министры имели право высказаться. Сами же «звери» полагали себя «докторами, которых вызвали, чтобы наблюдать за смертью пациента». В самом деле, готового козла отпущения за Черную среду не нашлось: никто не мог предугадать, с какой прытью и ловкостью набросятся рынки на раненый фунт.