Дальше было только хуже. 11 сентября в Риме рухнула поставленная под угрозу лира. В телефонном разговоре с Джоном Мейджором добродушный и открытый премьер-министр Италии Джулиано Амато передал своему британскому коллеге леденящее кровь послание: как только трейдеры покончат с нами, они придут к вам. Однако Мейджор отказался девальвировать валюту, а заодно отверг любое предположение о выходе страны из ERM. Он был уверен, что его политика переживет это. Из Германии донеслись вести о легком послаблении: Шлезингер предложил понизить ставку, если неустойчивые валюты «перестроятся». Для Мейджора условия звучали неприемлемо. Италия очутилась в безвыходном положении, и лира девальвировалась на 7 %. Уж конечно, немцам этого хватит? В ответ они получили символическое снижение процентной ставки на 0,3 %. Европейская солидарность трещала по швам с каждой проходящей неделей. Несмотря на все публичные уверения Мейджора и Ламонта, банки, пенсионные фонды и международные компании не сомневались, что фунт обесценится. Результатом явилось одно из тех самосбывающихся пророчеств, которые преследуют международные финансы – мир, где восприятие зачастую становится единственной реальностью.

Возможно, у Шлезингера все еще саднила рана, нанесенная Ламонтом; а может, он просто ставил интересы своей страны превыше всего. Однако, когда во вторник 15 сентября в интервью он предложил девальвировать фунт вместе с лирой, это вызвало целую бурю. Позже Шлезингер возражал, дескать, его ремарка не равнялась официальному заявлению, но это уже не имело значения. В среду 16 сентября утренняя заря едва дала дорогу восходящему светилу, а все уже набросились на стерлинг. Джордж Сорос, один из самых жадных хищников, так формулировал свои ощущения: «Бундесбанк подстегивает спекулянтов». Банк Англии от отчаяния вступил в драку, скупая фунты в колоссальных масштабах, но в считаные минуты потери составили один миллиард. Лопата вгрызалась все глубже в государственные деньги. Банк должен был поднять ставку – с Мейджором согласовали 12 %. Может быть, у него не было выбора, может, его сбили с панталыку присутствовавшие в Адмиралти-хаус[128] Херд, Кларк и Хезелтайн – все убежденные еврофилы. Демарш со ставкой не обманул спекулянтов, увидевших в нем исключительно шаг отчаяния, и продажи еще увеличились. Шофер Кеннета Кларка выразил мысли многих людей, когда тихо произнес в присутствии шефа: «Это не сработало, сэр». Политики, выключенные из событий, застряли в трагикомической ситуации и знали меньше, «чем любой человек в Соединенном Королевстве».