— Любовь, — закончил за нее Бран дрожащими губами.

— Да, любовь. Но это ложь, Бран. Твой разум обманывал тебя, потому как такое чудовище, такое ужасное, бессердечное создание может любить лишь самого себя. Ты всегда был изгоем и вместо того, чтобы вырасти, стать лучшей версией самого себя, ты выбрал путь сумасшествия. Путь животного, которым сделал тебя этот проклятый лес! Я ненавижу тебя, Бран Каллаган! Ненавижу себя за то, что доверилась тебе и позволила тебе распоряжаться чужими жизнями! — выкрикнув последнюю фразу, Ниса ускорила шаг, оставляя Брана чуть позади себя.

Юноша даже не пытался догнать подругу. Его сердце замерло в груди, а к глазам подкатили горькие слезы. Неужели сатир действительно был всего лишь плодом его больной фантазии? Неужели именно его поспешные решения привели подростков к самому печальному финалу?

Оставшийся путь до хижины Тайзети Бран и Ниса прошли порознь, не заговаривая и не глядя в сторону друг друга. Стена между ним и подругой, та самая стена, которую Бран пытался разрушить все это время, выросла и стала практически непробиваемой. Чувства, вот так просто вырвавшиеся наружу, не давали ему покоя, а след, оставленный словами Нисы, до сих пор не мог раствориться в его сознании.

«Ненавидит. Она меня ненавидит, — думал юноша, в очередной раз коря себя за все, что натворил по указке Одвала. — Что ж, я и сам себя ненавижу».

Ниса, которая до этого ускоряя шаг шла впереди Брана, внезапно остановилась перед хижиной Тайзети, словно вкопанная. Девочка глотала ртом осенний воздух, не в силах что-либо сказать. И Бран, сорвавшись с места, быстрым шагом направился к подруге.

— Что стряслось? — посмотрев на Нису, спросил юноша.

Но та лишь безмолвно указала пальцем на небольшую площадь, что окружала ветхий домик странной женщины. Все было в крови. От земли и до кустарников, от маленьких звериных черепков, лежащих около входа в тесное помещение, до кровавых отпечатков ладоней на деревянных стенах.

— Черт, черт! Черт! — верещала Ниса, глядя на ужасающую, по-настоящему животную картину. — Там ногти! Слышишь меня, Бран! Там валяются чьи-то ободранные ногти!

Действительно, кроме крови, на поляне также валялись ногти, клочья темно-русых волос и небольшие фрагменты человеческого мяса. Когда Бран увидел это, на него нахлынул такой мощный поток энергии, что тело его тотчас задрожало, а губы стали нервно дергаться. Юноша опустил на землю связку с заячьими камнями и, взяв самый большой, самый крепкий валун, направился в лачугу Тайзети.

— Нет! Нет! Не смей! — кричала Ниса, стараясь схватить юношу за рукав.