Но тот шагал слишком быстро, слишком напористо. Зайдя в дом Тайзети, юноша задержал дыхание. Хижина источала такой мерзкий, удушающий смрад, что ни один человек не смог бы дышать в нем. Тут, как и снаружи, все было в крови, костях и прочих частях человеческого тела. Посреди всего этого хаоса, прямо на большой куче иссушенной травы, служившей старухе ложем, мирно спала старуха Тайзети, сжимая в своих длинных худощавых руках отрубленную голову Девина.

Стоя посреди залитой мраком хижины, Бран жадно хватал ртом воздух, дабы не сойти с ума и не рухнуть ничком прямо к ногам сумасшедшей старухи. Все его тело тряслось, но не от страха, а от дикой, неуемной жажды, от желания пролить жертвенную кровь Тайзети. Почувствовав, как мысли обуревает коктейль из самых ярких чувств, юноша громко крикнул, подобно подбитому животному, и, сорвавшись с места, быстрыми шагами направился в сторону, где, сомкнув свои раскосые глаза, мирно спала старая ведьма, так беспощадно лишившая жизни его дорогого друга.

Услышав оглушающий вопль юноши, Тайзети сразу же проснулась и, приподнявшись с места, выпустила голову Девина из рук. Женщина стала резво вертеться из стороны в сторону, стараясь отыскать источник странного шума, что заставил ее вскочить с належанного места, со сваленных в кучу трав и осенних листьев. Долго искать ей не пришлось: обезумевший от животной ярости юноша стоял прямо над ней, прожигая женщину взглядом насквозь. Его руки подрагивали, а глаза словно пылали в кромешной темноте. Осознав, что Тайзети наконец заметила его, Бран внезапно замахнулся заячьим камнем и со всей силы ударил по морщинистому лицу старухи, та протяжно взвизгнула и обессиленно упала на бок.

— Откуда, черт возьми, вы здесь появились?! Братья… Они должны были… должны были, — верещала Тайзети, катаясь из стороны в сторону и прижимая длинные костлявые ладони к ушибленному месту.

— Последнее слово! — по слогам произнес Бран, с ненавистью глядя на женщину, от нескрываемого страха забивающуюся в угол тесной хижины. — Твое последнее слово! — также отчетливо повторил он.

Та лишь жалобно взглянула на него, но так ничего и не ответила, словно не смогла найти подходящих слов в оправдание за свой бесчеловечный поступок.

— Как знаешь, — ненавистно бросил юноша.

Сжав в ладони тяжелый камень и вновь замахнувшись им на Тайзети, он уже был готов нанести очередной удар, но тут в хижину, едва дыша, вбежала раскрасневшаяся от страха Ниса. Увидев ужасающую взор картину, что предстала перед ней во всей полноте своей дикости, девочка поспешила остановить друга.