Но внезапно его осенило, и глаза его вспыхнули гневным огнем.

«Трижды дурак! — выругал он себя. — Да ведь эта принцесса — Фауста… Это золото — цена моей жизни… Как раз ради того, чтобы получить это золото, гнусный недомерок и завел меня в ловушку, куда я устремился очертя голову. Не знаю, что мне мешает поколотить его, как он того заслуживает».

Карлик убрал золото обратно в мешочек и крепко-накрепко завязал его, а затем подошел к сундучку, вытащил оттуда пригоршню серебряных монет и разложил их на столе. Он опорожнил еще и кошелек, полученный им от дона Сезара, и принялся вслух считать деньги:

— Пять тысяч сто ливров и еще несколько реалов.

Он стоял перед столом, и Пардальян видел его в профиль!

«У него зловещий вид, — подумал шевалье. — А ведь пять тысяч ливров составляют кругленькую сумму. Быть может, он скупец?»

— Я богат! — повторил Чико с хмурым видом. И гневно воскликнул:

— Но к чему мне это богатство? Хуана никогда не взглянет на меня, она любит француза!

«О черт! — мысленно вскричал Пардальян. — Ну и ну, вот это новость! Теперь я начинаю понимать. Это не скупец, это влюбленный… и ревнивец. Бедный маленький чертенок!»

— Но француз умер! — продолжал Чико.

«Я умер? Еще чего не хватало!.. Подумать только, сколько я встречаю людей, жаждущих непременно загнать меня в гроб и хорошенько заколотить крышку. Это, в конце концов, даже скучно! Что у них, других дел нет, что ли?»

— Зачем мне все это?.. Ладно, раз я не могу получить руку Хуаны, я потрачу это золото на подарки для нее. Тут есть на что купить украшений и богато расшитых плащей, и платьев, и шалей, и мантилий, и премиленьких туфелек из атласа и даже из кордовской кожи — она такая мягкая и душистая… Всего накуплю!.. Боже мой, до чего нарядной станет моя Хуана! Нарядной и… счастливой! Ведь она так любит красивые вещи!

Чико весь сиял.

«Где только, черт подери, не гнездится любовь!» — мелькнуло в голове у Пардальяна.

Внезапно радость карлика угасла. Он простонал:

— Нет! Я не могу иметь даже такой радости. Хуана удивится, увидев, что я так богат. Она ведь все понимает, вот оно как! Она, возможно, догадается, откуда у меня появилось мое богатство. Она прогонит меня, она бросит мне в лицо мои подарки и назовет убийцей. Нет! Это золото проклято, это цена крови, и я не могу им воспользоваться… Напрасно я стал преступником!

И он яростным жестом смахнул со стола мешочек, который со звоном покатился по плитам.

«Смотрите-ка! — хмыкнул Пардальян, и глаза его заискрились. — А мне, пожалуй, нравится этот коротышка!»

Чико взволнованно ходил взад-вперед по своей комнате. Вот он остановился прямо перед проемом, нахмурился, невидяще уставился глазами в пространство и прошептал: