Маленькому человечку стало стыдно за свои колебания, и он ответил откровенно:

— Да, я здесь живу.

Он приоткрыл вход в свой закут и зажег свечу. У Пардальяна было свое на уме, и он проник в комнатку вслед за Эль Чико, говоря:

— Отлично! Теперь здесь все видно. Так-то лучше.

С наивной гордостью карлик поднял свечу, чтобы лучше осветить жалкую роскошь своего жилища. Он совсем забыл, что тем самым он ярко осветил и мешочек с золотом, валявшийся на полу. Он не заметил, что смеющиеся глаза Пардальяна сразу же обратились к этому мешочку.

— Замечательно! — восхитился шевалье, и этот комплимент заставил карлика вспыхнуть от удовольствия. (Эль Чико был поражен, однако, тем, что вдруг ощутил к французу нечто вроде симпатии.) — И все же, как ты можешь здесь жить, ведь это напоминает могилу? — добавил Пардальян.

— Я маленький. Я слабый. Люди не всегда добры ко мне. А здесь я в безопасности.

Пардальян с жалостью взглянул на него.

— И тебя тут никто не тревожит? — спросил шевалье безразлично.

— Никогда!

— А люди из дома, оттуда, сверху?

— И они тоже. Никто не знает этого тайника, вот оно как! В этом доме есть и другие тайники, о которых никто не догадывается, кроме меня.

Чтобы оказаться почти вровень со стоящим карликом, Пардальян уселся прямо на пол.

И сам не зная почему, растерянный Чико был тронут этим жестом, как ранее был тронут похвалой своему жилищу. Он понял, что этот сеньор, такой храбрый и такой сильный, согласился сесть на холодные плиты только для того, чтобы не подавлять своим великолепным ростом его, Чико. Он уже привык испытывать к своему сопернику только ненависть и теперь пребывал в полном смятении, чувствуя, как его ненависть отступает; он был ошеломлен, ибо ощущал, как постепенно в нем зарождается чувство, похожее на симпатию; он был изумлен этим и в то же время злился на самого себя.

Не очень задумываясь над тем, что он говорит, он произнес, может быть желая скрыть странное волнение, обуревающее его:

— Сеньор, пора уходить, поверьте мне.

— Ба! Торопиться некуда. Ведь, как ты говоришь, никто не знает этого тайника, так что ни один человек не потревожит нас здесь.

— Дело в том, что… я не могу вывести вас там, где я обычно прохожу.

— Почему?

— Вы слишком большой, вот оно как!