— Откуда мне было знать?

— А что, критериями отношений между людьми служит познание их прошлого?

— Нет. Но…

— Ты хотя бы раз видел, чтобы отец позволил себе кого-то унизить? Он со всеми всегда общался одинаково, будь то академик или дворник, независимо от жизненного статуса. Антонину он уважал за любовь к жизни, за верность памяти любимому человеку.

Вникая в смысл произнесённых матерью слов, Богданов понимал, насколько та была права. Отсюда и ощущение вины, стыда и ненависти к самому себе за то, что переступил дозволенное, от злости, от усталости неважно, но переступил, и этим всё было сказано.

Неожиданно голос матери сник. Она видела, что смысл произнесённых ею слов до сына дошел, поэтому теперь, если и пыталась пригвоздить Илью к стене правосудия острыми, как стрелы обвинениями, то уже не столь угрожающе и без того натиска, от которого Богданову было не по себе.

— Антонина Петровна будет жить у нас столько, сколько захочет, — подводя черту, объявила вердикт Вера Ивановна. — Моё решение, которое обсуждению не подлежит. Кроме того, тому есть обоснование.

— Обоснование?

— Да, — повторила Вера Ивановна, давая понять, что присутствие в доме двоюродной сестры обусловлено не столько её личной на то потребностью, сколько жизненной необходимостью. — И запомни, чтобы я не делала, к каким бы действиям не прибегала, ты не вправе обсуждать их, не подвергать критике, потому как каждое принятое решение есть часть нашего с тобой будущего.

Глядя на мать, Богданов не сразу понял, что именно имела та в виду. Куда больше его занимали мысли об изменениях в характере той, кого он знал, как человека исключительно кроткого, поэтому чрезвычайно восприимчивого к повышению голоса и в особенности к ругани, в каком бы виде та не проявлялась. И вдруг такой прорыв.

— Ты сказала будущего? Я не ослышался?

— Нет.

— В таком случае, хотелось бы услышать пояснения.

— Сам ты не догадываешься?

Илья задумался.

— Первое, что приходит на ум — проблема одиночества. Как ни крути, мне рано или поздно придётся уехать. И что тогда? Оставаться в огромном доме одной? Перспектива не самая благоприятная.

— Это не главное, — не моргнув глазом, разрушила версию по поводу одиночества, Вера Ивановна.

— Не главное?

Глядя в глаза матери, Илья удивлялся, насколько те были холодны.

— В таком случае остаётся Гришин. То, что его люди находятся неподалёку от нашего дома, не вызывает сомнений. Зная, что кроме хозяйки в доме находится кто-то ещё, полковник не решится затевать что — либо.