— Ну же, — сверкнул глазами Гришин. — О чём вы хотели спросить Элизабет?

— Я хотел спросить, как госпожа Лемье относится к происходящему? Стоит сказать «нет», и я не покину автомобиля, даже если сидящий позади меня громила накинет мне на шею удавку.

— Можете не продолжать, — не дала договорить Элизабет. — Архив должен быть передан господину Гришину.

Голос француженки показался Илье настолько чужим, что тот не поверил своим ушам.

Вглядываясь в лицо Элизабет, Богданов подумал: «Что, если эта другая Элизабет? Не настоящая? Копия той, с которой я познакомился в Ялте, с которой гулял по улочкам Петербурга».

Но разве может человек не верить собственным глазам, которые только и говорили: «Да она это! Она».

Илья молча сгрёб лежащие на панели ключи, молча потянул ручку дверцы на себя. Струя прохладного, насыщенного влагой воздуха, ударив в лицо, должна была остудить не в меру разыгравшийся пыл, но Богданов этого даже не заметил.

— Идёмте, господин полковник. Сегодня судьба благоволит вам.

— Идёмте, — произнёс в ответ тот, при этом не забыв подать знак то ли Григорию, то ли Элизабет.

На тот момент жесты, звуки, слова Богданова интересовали мало.

Куда больше занимал вопрос: «Откуда у француженки столько безразличия к судьбе архива? Столько лет искать и так бездарно сдаться?! Страх за жизнь? Не похоже. Уловка? В чём? О том, что архив находится в Никольском, Элизабет узнала только сегодня. Нет, здесь что-то другое. Но что?»

Входя в дом, Илья был уверен, что обнаружить присутствие чужих не составит труда. Каково же было удивление, когда он не ощутил ничего такого, что должно было заставить занервничать. Включив свет, прислушался. Никаких признаков жизни.

— Где ваши люди, и куда они дели мать с тёткой? — не оборачиваясь, Илья задал вопрос Гришину.

— В кабинете.

— Специалист тоже в кабинете?

— Разумеется.

— Когда он присоединится к нам?

— Какая вам разница?

— Вы правы. Мне не только наплевать, кто и когда будет проверять, но и как выглядит этот человек.