– Успокойся! Тихо! – Листровский закрыл руками рот Барышкова, чувствуя, что тот может потерять контроль и выдать их присутствие.

Затем посмотрел прямо в глаза спецназовцу и медленно проговорил:

– Псих был ключом ко всему, это из-за него зверь оставался неуязвимым. Но Глазьев только что прикончил Коробова. Видел бы ты, что из него вылилось вместе с кровью. Если мы с лейтенантом не ошиблись в своих расчетах, то теперь оборотень вполне убиваем. Понял? Такое уже здесь было раньше, в двадцатых. То же самое. Здесь была эта же зверюга! И был такой же полудурок с припадками! Главным было – убрать меченого!

Он отпустил вроде чуть охладевшего Барышкова.

Тучи полностью освободили небо. Стоявшая над Дальним Таганаем Луна подсветила место событий. Ожившие после дождя сверчки застрекотали в траве и кустах, придав окружающей обстановке привычное ночное звучание.

Находившийся под впечатлением от услышанного Барышков, несколько секунд стоял в полной прострации. А затем, медленно повернувшись к Листровскому, схватил того за грудки.

– Ах ты мерзавец! – прошипел он. – Ты ведь мог уже сто раз прикончить того идиота, и тогда бы я не потерял своих людей! Тогда бы мои парни остались живы! Сволочь, поганая! Да, ты мог убрать психа, даже когда на нас закапала кровь с чердака! Почему ты не сделал этого? Ты же все знал? – он сильно тряхнул Листровского. – Отвечай?!

Но в ответ ночь прорезал совершенно иной звук. Они услышали громкий, скрежещущий дикий рев, в котором слышалась неподдельная ярость. Ни одно живое существо на земле не издавало такого рева. Это был Уутьема.

– Видимо, нашел труп Коробова, – справившись с волной страха, нахлынувшей от возгласа монстра, еле двигая языком, прошептал Шакулин.

– Ты уверен, что теперь его можно ранить? – чуть унявшись, отпуская Листровского, спросил Барышков.

– Нет, – прохрипел Листровский, его глаза недобро сверкнули. – Поэтому лучше загнать оборотня в яму и там проверить.

– Да, что ты! Ну, так загоняй! Только сам теперь! А я подстрахую. – Барышков, прищурившись, с небрежной ухмылкой уставился в лицо Листровскому.

– Тихо вы! – проговорил Глазьев, смотревший за угол.

Из окна комнаты Коробова высунулась морда Уутьема. Чуть подсвечиваемая лунным светом, тварь выглядела еще более устрашающе, чем в полутьме. Глазьев тут же отвернулся и отошел от угла.

– Что будем делать? Он сейчас вылезет из окна, – прошептал охотник.

К Листровскому, отодвинувшему от себя спецназовца, повернулся лейтенант.

– А что, если смерть меченого не подействует? – в тревоге спросил Шакулин.

Листровский, еле сдерживая гнев, оттого что недавно ему выпалил Барышков, смотрел на диск Луны.