В барак кто-то вбежал через входную дверь. Через секунду одновременно застрочил автомат влетевшего спеца и загремели доски пола в коридоре от мощных прыжков зверя навстречу ему. Кажется, Уутьема пронесся мимо комнаты, где застыли Листровский с Шакулиным. Паливший из автомата спецназовец заорал, видя скорое приближение к себе ужасной твари. Послышался глухой сильный удар, стрельба прекратилась, и что-то твердое покатилось по полу, как баскетбольный мячик. Уутьема при этом не издал ни звука. Он вообще работал молча, будто был немым от рождения.

Кгбэшники переглянулись, каждый понял, что произошло. Шакулин хотел что-то сказать, но не успел. По их двери снаружи поскребли большие острые когти. Глаза обоих чекистов прилично округлились, тварь каким-то образом унюхала их. Надо было действовать. То есть разбивать или открывать окно и выпрыгивать к черту из барака. Уутьема явно не будет долго ждать и с секунды на секунду войдет без приглашения. Однако на их счастье в барак снова кто-то заскочил с улицы. Видимо, это возвращались спецназовцы, ранее выбежавшие по команде Барышкова, а возможно, и сам Барышков. В коридоре зазвучал ураганный свист летящего свинца, явно кто-то раздобыл с одного из чердаков ручной пулемет. Уутьема, загрохотав досками, помчался на следующего противника. Тот прекратил пальбу и хватил обратно из барака.

Вынеся входную дверь, монстр вылетел за ним на улицу. Снаружи послышались крики спецназовцев и стрельба из многих стволов. Кажется, барышковцы сподобились соорудить некое подобие засады. Проблема заключалась в том, что меченый пока еще жив. Вряд ли Уутьема стал бы его трогать.

Периодически крики с улицы превращались в пронзительные вопли. Вероятно, оборотень по одному кончал со спецами из отряда Барышкова. Стрельба стала редкой. Надо было срочно нейтрализовать Коробова. Листровский жестом показал лейтенанту, чтобы тот открывал дверь. Но в коридоре снова затрещали половицы. Кто-то большими ухающими шагами проследовал в направлении комнаты больного. Послышались два щелчка, а за ними два громких ружейных выстрела. Монстр огнестрельным оружием не пользовался, поэтому Листровский снял задвижку и выскользнул в темноту коридора.

Там никого не оказалось. Дверь в «палату» Коробова была приоткрыта. Капитан кинулся туда, за ним выскочил Шакулин. Доски пола предательски загремели под их шагами, на секунду лейтенанту даже показалось, что это сзади снова влетел в барак Уутьема. Шакулин оглянулся, целясь взведенным пистолетом. Но в черноте барака никого не было. Наконец, они вбежали в комнату психбольного. В тот же момент сверкнула молния, высветив картину, царившую в помещении. В углу у своих сумок в забытьи валялся Моляка без видимых повреждений. Рядом с кроватью стоял настороженный Глазьев, перезаряжавший судорожными движениями свою дымившуюся охотничью двустволку, а на кровати лежал Коробов с двумя большими дырами в голове. По его подушке растекалась жуткая смесь из ручейков алой и странной синей крови вперемежку.