Во главе стола сидела внушительная личность — мужчина в возрасте Ника или чуть постарше, поскольку в его бороде виднелись седые пряди, а обветренное, прокаленное солнцем лицо изрезали глубокие морщины.

— Приветствую вас, Ник, — прогромыхал он. — Не буду делать вид, что мы о вас не наслышаны. Саманта нам не раз докладывала о том, как…

— Том Паркер, здесь вам не научная конференция, — немедленно вмешалась Саманта, и все рассмеялись. Люди оживились, неловкость улетучилась, и отовсюду послышались дружелюбные приветствия.

— Хелло, Ник, я Салли-Энн. — Симпатичная девушка с васильковыми глазами стеснительно поправила очки и сунула ему в руку граненый стакан с красным вином. — Извините, но у нас не хватает бокалов, так что, боюсь, вам с Самантой придется делиться друг с другом.

Затем она подвинулась, освободив несколько дюймов на лавке, и Саманта села Нику на колени. Вино оказалось крепким, терпким и тут же защипало язык. Впрочем, Саманта отпила свой глоток с таким же удовольствием, как если бы ей предложили шато-лафит 1953 года. Она лизнула Ника в ухо и прошептала:

— Том — профессор биофака. Славный дядька, самый лучший. После тебя, конечно.

Со стороны камбуза появилась женщина с миской топленого масла и громадным блюдом, на котором высилась гора ярко-розовых креветок. Она поставила угощение по центру стола, раздались бурные аплодисменты, и все с откровенным удовольствием навалились на еду.

Женщина была высокой, с заплетенными в косы темными волосами, выражение ее лица выдавало в ней сильную натуру. Ладно сидевшие брюки подчеркивали гибкость и атлетизм ее тела, хотя по возрасту она явно была старше остальных представительниц прекрасного пола. Встав возле Тома Паркера, она положила ему руку на плечо, и в этом жесте читалась многолетняя привязанность.

— Это Антуанетта, его супруга.

Женщина услышала свое имя и улыбнулась вновь прибывшим. Ее ласковые темные глаза за секунду дали оценку Николасу, затем она кивнула и сложила большой и указательный пальцы буквой «О», адресовав свое одобрение Саманте, после чего вновь скрылась на камбузе.

Еда не мешала беседе, вернее, непринужденной болтовне, которая быстро перескакивала с шуток на весьма серьезные и напряженные дискуссии; живые, прекрасно тренированные и образованные умы генерировали идеи, которые сталкивались друг с другом подобно костяным бильярдным шарам, в то время как намасленные пальцы ловко отрывали длинноусые креветочные головы, извлекали из серповидных телец нежное белое мясо и оставляли липкие следы на винных стаканах.

Когда кто-то из них вмешивался в спор, Саманта на ухо Нику шептала имена и перечисляла заслуги.