Следующей из кабины вертолета была извлечена Шантель Александер, чье появление можно сравнить со вспышкой элегантности в мире, где царит мертвенно-бледная сталь в окружении уродливых, утилитарных механизмов. На ней был плотно облегающий темно-зеленый комбинезон, а голову покрывала косынка от Жана Пату. Два офицера из команды танкера услужливо подхватили ее с обеих сторон и повели к высоченной кормовой надстройке, подальше от назойливого, буйного ветра и гула вертолетного двигателя.

Вслед за ней на палубу спустился Дункан Александер и обменялся быстрым рукопожатием со старшим помощником.

— Приветствую вас от имени капитана Рандла, сэр. К сожалению, он сейчас не может покинуть мостик, поскольку судно находится в проливе неподалеку от побережья.

— Я понимаю. — Дункан сверкнул своей знаменитой улыбкой.

Полностью нагруженный исполинский танкер сидел в воде практически до глубины двадцать саженей и очень близко подошел к суше, по крайней мере настолько, насколько позволял гористый берег мыса Доброй Надежды, печально известный коварными течениями и необузданными ветрами. Вместе с тем Шантель Александер не должна, разумеется, страдать от вертолетного шума и тряски больше, чем это абсолютно необходимо, а посему «Золотой рассвет» провели по внутреннему проливу, в опасной близости к скалам острова Роббен, который прикрывает вход в кейптаунскую гавань.

Еще до того, как винтокрылая машина поднялась и, описав дугу, пошла в сторону далеких огней города, притулившегося у подножия Столовой горы, широкоскулый нос танкера начал разворачиваться к весту. Дункан представил себе лицо капитана, с облегчением давшего приказ лечь курсом на Атлантику, где неуклюжее судно ждут безопасные океанические глубины.

Дункан вновь улыбнулся и протянул руку Питеру:

— Пойдем, мой мальчик.

— Я могу и сам, сэр.

Питер ловко увернулся от ладони и ничем не ответил на улыбку отчима, старательно пряча свое возбуждение, чтобы вышагивать впереди, как и подобает настоящему мужчине, а не скакать вприпрыжку. Дункан в который раз ощутил не просто прилив раздражения, а неприкрытый гнев при очередной наглой выходке этого щенка. Гуськом, с мальчиком во главе, они двинулись по стальному решетчатому мостку. До сих пор никак не получалось сблизиться с Питером, а ведь Дункан старался — и серьезно старался! — с самого начала. Тут ему в голову пришла еще одна мысль, от которой гнев притих. Все-таки здорово получилось: он ловко использовал мальчишку в своих целях — на глазах у всех Берг получил пощечину и вынужден был обнажить клыки в бессильной злобе! Теперь Николас будет занят опасениями за судьбу своего отпрыска и не станет предпринимать другие шаги.