— Кейптаун? Полным ходом?! — Бернард на миг потерял дар речи. — Господи, Николас! Чего ради?

— Они не смогут сразу нагнать «Золотой рассвет», но все же пусть следуют за ним до мыса Доброй Надежды и далее.

— Ты с ума сошел… Ты понимаешь, во что это обойдется?

— Если «Золотой рассвет» попадет в переплет, они, по крайней мере, будут от него на расстоянии суточного перехода. Да хотя бы и двое суток… Передай Аллену, чтобы он тенью шел за танкером вплоть до галвестонского рейда.

— Николас, ты теряешь чувство меры. Это уже смахивает на одержимость. Ты маньяк, прости господи!

— У «Колдуна» скорость выше, так что они наверняка нагонят «Рассвет» еще до…

— Николас, выслушай меня. Давай все хорошенько взвесим. Каковы шансы, что «Золотой рассвет» потерпит поломку или повредит корпус в самом первом рейсе? Один шанс из сотни, я прав?

— Ну-у… вроде того, — согласился Николас.

— А сколько стоит держать буксир на приколе? Полторы тысячи долларов в день? Добавим сюда еще один буксир, который ты хочешь отправить из одного полушария в другое, к тому же на полных парах… — Бернард театральным жестом хлопнул себя по лбу. — О! Сосчитал! С учетом недополученной прибыли по обоим судам это обойдется тебе в четверть миллиона долларов — как минимум! Ты что, успел потерять уважение к деньгам?

— Ну что, понял, почему мне пришлось притормозить шейхов? — спокойно улыбнулся Николас. — Я не имею права швыряться их деньгами, если мои опасения окажутся беспочвенны. Однако сейчас это не их деньги, а мои. Ни «Ведьма», ни «Колдун» им еще не принадлежат, буксиры опять-таки мои. И Питер не их сын, а мой.

— Стало быть, ты всерьез… — покрутил головой Бернард, не веря своим ушам. — Слушай, мне кажется, ты и вправду затеял…

— Вот именно, — кивнул Николас. — На все сто. Так что давай шли телекс Дэвиду Аллену. Пусть сообщит расчетное время прибытия в Кейптаун.

Одно полотенце Саманта повязала вокруг головы, как тюрбан. Волосы ее были еще мокрыми после долгого купания и многократного промывания шампунем. Второе полотенце обмотала словно короткий саронг. После горячей, распаривающей ванны девушка словно источала кругом себя сияние, не говоря уже о запахе мыла и тальковой присыпки.

После многодневной полевой экспедиции потребовались троекратное отмокание в воде и энергичная работа мочалкой, чтобы избавиться от въевшейся в кожу соли, запаха мангровых зарослей и грязи под ногтями, которой Саманту наградили эверглейдские болота.

Сейчас она занималась тем, что наливала взбитое тесто на сковородку. Под шипение и потрескивание горячего масла Саманта спросила: