— Тебе сколько оладьев?

Он вышел из ванной, на ходу оборачивая влажное полотенце вокруг поясницы, встал в дверях и широко улыбнулся:

— А ты сколько сделала?

Девушка до сих пор не привыкла к австралийскому акценту.

Мужчина был таким же загорелым, как и Саманта; выгоревшие на солнце волосы мокрыми прядями свешивались со лба.

Работать с ним в паре было чистым удовольствием, и она многому у него научилась. Переход к интимной близости вышел постепенным, хотя и неизбежным. Пережитое потрясение и боль заставили ее потянуться к этому мужчине за утешением, да и страшная обида на Николаса тоже сыграла свою роль. Однако сейчас стоило отвернуть голову, как она уже не смогла бы точно описать его черты, а имя всплыло в памяти лишь после определенного усилия. Деннис. Ну конечно. Доктор Деннис О’Коннор.

Ныне происходящее казалось каким-то отстраненным, словно она видела мир сквозь армированное стекло. Саманта работала, развлекалась, принимала пищу и спала, смеялась и занималась любовью — но все это было как бы понарошку.

Деннис следил за ней внимательным и, пожалуй, чуть ошеломленным взглядом, как если бы на его глазах человек тонул, а он был бессилен помочь.

Саманта быстро отвернулась.

— Будет готово через две минуты, — выпалила она и убежала в спальню переодеваться.

Вывалив первые оладьи на тарелку, она принялась наливать очередную порцию теста.

Зазвонил телефон. Саманта слизнула капельки теста с пальцев и подняла трубку свободной рукой.

— Саманта Сильвер, — сказала она.

— Ну наконец-то! Господи, я чуть с ума не сошел! Радость моя, что с тобой приключилось?

Ноги тут же подкосились, и ей пришлось немедленно сесть.

— Саманта, ты меня слышишь?

Она открыла рот, но никакого звука не последовало.

— Да что же ты молчишь? Ответь, что там у вас творится?

Его лицо стояло перед глазами, четко, ясно, до мельчайших подробностей, которые были ей так знакомы. Прозрачные зеленые глаза под густыми бровями, линия подбородка и скул… Голос, от которого бежали мурашки.

— Саманта? Алло? Ты слышишь?!