– Завтра мы поедем домой.

Она прижалась к нему, уткнулась в его шею. Если бы они могли уснуть, им пришлось бы уснуть одновременно и лежать очень тихо, чтобы не будить друг друга. До этого они обнимались раз в год, на Рождество, когда Марина приходила к Андерсу в гости. Он, одетый в красный свитер, открывал дверь, а она стояла на пороге, с бутылкой вина в руках, вся в снегу. Он торопливо прижимал Марину к себе и увлекал в дом.

– Как ты сюда попала? – спросил он.

– Сама не знаю. Карен попросила меня поехать, а потом и мистер Фокс. Я должна была посмотреть, как продвигается работа у доктора Свенсон, а еще узнать обстоятельства твоей смерти. Это была ужасная новость.

– Никто не думал, что я просто пропал? – удивился он. – Им не показалось странным, что они не нашли мое тело?

– Доктор Свенсон написала, что тебя похоронили. Она не сомневалась в твоей смерти.

– Но ведь ты так не думала? – Он погладил плечо Марины.

– Думала, – честно призналась она. – Карен была абсолютно уверена, что ты жив. А я полагала, что она просто не в силах смириться.

– Тогда почему ты отправилась меня искать?

– Из-за Барбары Бовендер, – ответила она и вдруг поцеловала его – потому что их губы почти касались, потому что он вправду был жив, потому что она больше ничего не могла объяснить.

Тогда, в гостиной у Бовендеров, Барбара спросила, любит ли она его. Сейчас она его любила – но только сейчас. Только в эту ночь, после фантастического дня, подобного которому у них не будет больше никогда, она поцеловала его, чтобы убедиться, что все это случилось на самом деле, а он поцеловал ее, потому что это был не мираж, не сон, и он действительно вернулся. Когда они еще теснее прижались друг к другу, оба еще думали, что просто пытаются уместиться на узкой койке. И Марина заплакала лишь оттого, что снова увидела тот крохотный невзрачный приток. Что, если бы она его не заметила? Что, если бы его не заметила Барбара Бовендер? Что, если бы они так и не нашли Андерса и не потеряли бы Пасху? Андерс понимал это, он так и сказал, гладя ее щеки. Потом они любили друг друга – но только для того, чтобы заглушить воспоминания о пережитом страхе. Это был физический акт утешения, нежности, высшей нежности двух друзей. Она любила бы мистера Фокса, будь он здесь, а Андерс свою жену, но в эту ночь они были вдвоем. Да и как после всего, что они пережили вместе, как могли они не прижаться друг к другу, не соединиться телами, свидетельствуя о том, как тесно переплелись их жизни, пусть даже они и расплетутся в тот миг, когда самолет приземлится в Миннеаполисе? Если бы ее не прижимало к матрасу его исхудавшее тело, Марина, возможно, стояла бы сейчас по колено в воде и всматривалась в темную реку, надеясь, что доктор Свенсон окажется права и Пасха приплывет домой на украденном каноэ, может, на том самом, на котором уплыл в бреду Андерс. А Андерс без тепла ее тела, возможно, не поверил бы, что судьба его наконец переменилась. Этой главе их истории суждено было остаться тайной для всех – главе, в которой Андерс своими тонкими, как молодые деревца, руками притянул Марину к себе и она прижималась щекой к его груди, целовала его и рыдала.