В глазах начало темнеть, и тут Сантьяго по-настоящему испугался, спасение запаздывало, оно могло прийти слишком поздно. В то же мгновение сжимающие его руки разжались, он инстинктивно ухватился за удавку и освободил горло.

Первый вдох с трудом миновал передавленную гортань, второй прошел легче, а после пятого к Сантьяго вернулось понимание происходящего. Двое из четырех бандитов, скорчившись, валялись на мостовой, а оставшиеся, выставив перед собой кинжалы, атаковали рыжеволосого великана. Тот стоял спиной к Сантьяго, поэтому, кроме цвета волос, он не мог ничего разглядеть.

Один из бандитов с хриплым выдохом прыгнул вперед и всадил кинжал прямо в то место, где только что находилась грудь великана. Однако тот за долю секунды успел отпрыгнуть вбок и могучим ударом кулака свалил с ног нападавшего. Второй бандит не стал рисковать; перебросив кинжал в левую руку, он выхватил правой нож из-за пояса и отработанным движением метнул в противника. Великан легко присел, пропустив нож над головой, и затем прямо с корточек прыгнул на бандита, ударив его макушкой в солнечное сплетение.

Такую легкость движений и столь невероятную для обыкновенного человека реакцию Сантьяго видел только один раз в своей жизни, во время поединка с Барбароссой. Но как пират мог оказаться на улицах Кадиса?

Великан обернулся и подошел к Сантьяго. Невероятно, но это действительно был капитан пиратской каракки.

– Что, не узнал? – хмыкнул Барбаросса, развеяв сомнения.

– Узнал, – прохрипел Сантьяго. Передавленное горло плохо повиновалось. – Как не узнать?!

– Ну-ка, оболтусы, – обратился Барбаросса к поверженным бандитам. – Считаю до десяти, если на счет десять тут останется какая-нибудь падаль, я перережу ей поджилки. Начали, ра-а-аз, два-а-а!

Бандиты, стеная от боли, поднялись с мостовой, подхватили тех, кто уже не мог двигаться самостоятельно, и к моменту окончания подсчета оказались за дверями домов.

– Как вы здесь оказались? – спросил Сантьяго.

– Приплыл на шлюпке. Как ты. И больше не спрашивай об этом, договорились?

– Спасибо за хлеб и воду. Они мне очень помогли.

– Я был уверен, что ты выберешься, – сказал Барбаросса.

В начале улицы замерцали багряные сполохи и раздалось громыхание колес. Для поддержания порядка, а больше для очистки совести, губернатор Кадиса приказал страже три раза за ночь обходить «веселый квартал». Наличие стражей порядка должно было остудить правонарушителей и продемонстрировать недреманность державного ока.

Однако, поскольку патруль выходил всегда в одно и то же время, был слышен и виден издалека, его деятельность в основном свелась к собиранию трупов жертв ночных потасовок. Перед патрулем шли два факельщика, за ними десять солдат в полной боевой выкладке, возглавляемые офицером, позади крепкий мул тащил дроги для складировки трупов, а замыкали шествие еще три факельщика. Разумеется, при виде столь торжественной и шумной процессии преступники, подлежащие задержанию, разбегались задолго до ее приближения. Однако губернатор считал свой долг перед обитателями «веселого квартала» выполненным и с важным видом рассказывал при дворе об особых мерах, которые он предпринимает для поддержания порядка и законности на вверенной ему территории.