– Ладно, святоша, – Педро хлопнул его по плечу. – Слушай, коль скоро мы уже здесь, давай подыщем тебе достойную лоша… прости, кандидатку на роль освободительницы от бремени девственности.

– Хватит об этом, – сердито отрезал Сантьяго. – Позволь мне самому решать, в чьих объятиях искать утешения. И перестань прохаживаться насчет моей девственности.

– Ладно, ладно, не сердись, кто ж тебя неволит. Все подоброму, по согласию. Вот, кстати, мы уже и пришли.

Вход в самый дорогой бордель Кадиса мало чем отличался от входа в дешевый, разве что вывеска была выполнена более живописно. Надпись гласила: «Красная роза», и в подтверждение художник довольно умело изобразил этот самый цветок, с огромным бутоном и острыми, тщательно вырисованными шипами. Наверное, в этом скрывался какой-то порочный намек, но у Сантьяго не возникло желания разбираться и выяснять.

Матронита, благообразная сеньора с желтым, цвета слоновой кости лицом, в черной мантилье и платке, скромно прикрывающем большую часть волос, шутливо погрозила Сантьяго пальцем. Длинный ноготь, покрытый алой краской, напоминал коготь хищника, обагренный кровью жертвы.

– Судя по примете, мальчик ее уже попробовал?

– Да, моему другу она пришлась по вкусу, – ответил Педро. – Он желает повторить.

– А девочка не захотела? Бывает, бывает… Так не беда, в моем заведении молодого и красивого идальго любая обслужит.

– Моему другу не нужна любая, ему нужна именно эта, с полумесяцем под пупком. Поможешь ее найти?

– Ну, как не помочь такому молодому, красивому и богатому сеньору…

Выделив слово «богатому», матронита красноречиво умолкла. Сантьяго положил на стол золотую монету.

– Ах, какой умный и красивый мальчик. Пойдем, я покажу гнездышко твоей птички.

В середине большого зала, обставленного точно такими же диванчиками, как в первом борделе, но пока совершенно пустыми, чернел проем в узкий и темный коридор. Матронита зажгла свечу и пошла первой, Сантьяго и Педро последовали за ней. Из стен слева и справа через равные промежутки выступали косяки дверей.

– Врата в альковы, – шепотом пояснил Педро. – Ночью тут шумно.

Матронита остановилась возле одной из дверей и требовательно постучала. Тишина, из-за двери не доносилось ни единого звука.

– Она поздно легла вчера, – пояснила матронита, – еще спит. Приходите вечером.

– Мы не можем столь долго ждать, – ответил Педро, доставая кинжал.

– Эх, молодость, – вздохнула владелица борделя. – Неужто так припекло, что потерпеть не можешь? – И она с материнской нежностью провела пальцами по рукаву Сантьяго. Тот едва сдержался, чтобы не отдернуть руку.