Сантьяго взял книгу, пролистал и передал Педро.

– Это точно не арабский. Скорее всего, книга на еврейском.

Педро раскрыл ее посередине и тут же захлопнул.

– Скорее всего. Ну, Фелипе, ради этого ты привел нас в свою сокровищницу?

– Не так все просто, сеньоры хорошие, – с важностью произнес хозяин «Белого льва». – Не так все просто! Хорхе мельком увидел эту книгу и сильно заинтересовался. Попросил продать. Но я, честно признаюсь, побоялся иметь с ним дело. Пусть наши отношения касаются только стряпни: он заказал, я подал. А поэтому соврал, будто владелец книги оставил ее в качестве залога и обещал скоро забрать. Соображаете?

– Пока не очень, – ответил Педро, но Сантьяго согласно кивнул, словно говоря: да, понимаю.

– Да куда проще! – потер ручищи Фелипе. – Один из вас станет владельцем, который заплатил долг и получил книгу обратно. А я сообщил ему, что сам Хорхе ею интересовался. Вот владелец почтительно его навещает. И все!

– Неплохой план, – согласился Педро. – Давай за дело, я владелец книги и прямо сейчас направляюсь к Хорхе. Говори, где его отыскать.

– Не скажу ни слова, пока вы не объясните, зачем он вам сдался.

– Фелипе, неужели ты до сих пор не понял? – удивился Сантьяго. – Мы уверены, что Хорхе выведет нас на след моего похищенного брата.

– Да, это верно, – согласился Фелипе. – Ему многое известно.

– Мы прознали, – Педро понизил голос, – что этот Хорхе – содомит и наверняка в курсе того, куда пропадают смазливые мальчики в нашем славном городе.

– Негодяй! – вскричал Фелипе. – Так он мог сюда приходить из-за Гуги! Негодяй!

– Педро, пойду я, – сказал Сантьяго, забирая книгу из рук товарища. – Пропал мой брат и…

– Ты что, совсем голову потерял? – воскликнул Педро. – Он же видел тебя прошлой ночью! А я мало того, что явлюсь с книгой, еще намекну, будто сам содомит и готов хорошо заплатить за смазливого мальчика. Двойная наживка!

Когда Педро постучал в дверь невзрачного домика на окраине «веселого квартала», улицу уже наполнили синие сумерки. Сантьяго опустился на землю, опершись о стену дома напротив, и принял позу заснувшего пьяницы.

В темно-лиловом небе высоко над Кадисом висело розовое облако, освещенное лучами уже закатившегося солнца. Там, наверху, было так правильно и прекрасно, так отлично от грязи, в которой Сантьяго барахтался последние три дня, что слезы сами собой проступили на его глазах.

В подслеповатом окошке домика Хорхе виднелся свет, кто-то был внутри. Дверь со скрипом отворилась, Сантьяго опустил голову, переведя взгляд с неба на землю, и надвинул шляпу.