“Вы не возражаете, если я закурю?- спросил он. Голос и манеры у него были аристократические, как и имя и фамильный герб. Фон Тресков принадлежал к прусской знати, которая на протяжении веков посылала своих сыновей командовать германской армией.

“Вовсе нет, сэр, - ответил Герхард. “Что я могу для вас сделать?”

“Я здесь из-за вашей ссоры в баре несколько месяцев назад . . . в Таганроге. Может быть, вы помните тот случай?”

“Ах . . . Мне было интересно, когда же меня навестят по этому поводу. Хотя, должен признаться, я ожидал кого-то из СС или Гестапо - одного из созданий моего брата. Для меня большая честь, что я заслужил визит человека вашего положения.”

Фон Тресков улыбнулся. “Неужели вы думаете, что я здесь для того, чтобы допрашивать вас? Полагаю, это вполне объяснимо. Насколько я понял, Вы были очень откровенны в своих суждениях, и они были далеки от лестного отношения к руководству нашей страны.”

Герхард уже давно решил, что, когда за ним придут, он не станет отрицать того, что сказал. “Я был в Сталинграде с того момента, как город был атакован. Я вышел на шаг впереди русских. Я заслужил право высказать свое мнение.”

Фон Тресков кивнул, выдохнул и, когда дым поплыл по столу, спросил: - “И вы имели в виду то, что сказали?”

“Да.”

Фон Тресков затянулся, затушил сигарету и сказал: Я надеялся, что ты это скажешь. Видите ли, я с вами согласен. Так поступают многие мужчины, в том числе некоторые из самых высокопоставленных офицеров Вермахта. Мы все видим, что нацисты - чудовища. Вы хоть представляете, что они делали здесь, в России? . . убийства?”

Герхард хмыкнул, на секунду задумался и добавил: - "Однажды я видел, как они ездили на грузовике с бензином. Вблизи . . . Я мог слышать людей внутри. Потом я видел, что от них осталось. Так что да, я знаю, что они делали.”