Оно было подписано: "Уинстон С. Черчилль".

- Вот это да, - сказала она. - Это должно сработать.”

“Хотелось бы на это надеяться. Второй лист дает то же самое сообщение на русском языке.”

Шафран изучила страницу с непонятным кириллическим шрифтом.

“Я попросил одного парня из нашего чешского отделения взглянуть на него, - заверил ее Губбинс. - Он читает по-русски и заверил меня, что в этом есть смысл.”

“Когда я уезжаю?”

- Первым делом завтра, от Дакоты из Королевского военно-морского флота Нортхолта. Двенадцать корпусов знают, что ты придешь, так что тебя кто-нибудь встретит. Я хочу, чтобы ты держал меня в курсе происходящего. Кодируйте все сообщения, как обычно. Война почти закончилась, но мы не можем быть слишком осторожны. Одно предупреждение: мне сказали, что погода в Центральной Европе в этом году не по сезону холодная. Оденься потеплее. Тебе будет предоставлена небольшая сумма американской валюты. Доллар будет самой полезной валютой в Германии на данный момент. Но используй его разумно и учитывай каждую его часть. Вы можете носить оружие для вашей личной защиты. Оружейник выдаст вам служебный револьвер и кобуру. Надеюсь, вы не обязаны им пользоваться.”

•••

День был сырой и холодный. Грохот русских орудий становился все громче. Он не будет долго, прежде чем Берлин был в руках Сталина.

Как, черт возьми, до этого дошло? Конрад фон Меербах задумался, глядя, как Адольф Гитлер идет вдоль шеренги подростков, собравшихся встретить его у здания фюрербункера. Посмотри на него! Он - бормочущий наркоман, прячущий руку за спину, чтобы люди не видели, как она дрожит. Сегодня ему исполняется пятьдесят шесть лет. На вид ему больше семидесяти шести.