“Теперь мы можем иметь некоторую частную жизнь”, - сказал он. Он достал из нагрудного кармана пачку сигарет. - Закуришь?”

Фон Меербах задумался, что будет, если их поймают, пришел к выводу, что вряд ли это будет хуже того, что происходит со всеми ними, и сказал:”Спасибо, генерал."

- Ах, не надо формальностей, Конрад. Мы, старые эсэсовцы, должны держаться вместе.”

Фегелейн говорил как человек, который собирается попросить об одолжении. Ранг фон Меербаха мог быть ниже, но его личные ресурсы были бесконечно больше.

- Я подумал, что вам следует знать: Гиммлер сегодня уезжает из Берлина. Он не вернется.”

“Но сегодня утром я слышал, как он клялся в верности фюреру. Он пообещал, что останется здесь до самого конца.”

Фегелейн сардонически улыбнулся. “А что еще он мог сказать? Дело в том, что он выходит, и ты должен сделать то же самое. Темпельхоф все еще открыт, но это ненадолго. Уход Гиммлера даст вам основание последовать за ним. Вы следуете примеру своего главнокомандующего СС. Кто сказал, что он не приказал тебе уйти?”

Фегеляйн затушил сигарету в раковине, смыл пепел и сунул окурок в сливное отверстие, как непослушный школьник, надеющийся, что учитель его не поймает.

Он снова выпрямился и сказал: “Послушайте, это вопрос вашей личной безопасности. Ты будешь нужен, когда война закончится. Вы можете помочь перестроиться для будущего.”

Фон Meeрбах кивнул, и спросил: “А ты? Ты тоже идешь?”