- Обычно - нет. Но с подвесными баками, которые мы добавили, все должно быть в порядке.”

“И он может обогнать все, что англичане или американцы могут поднять в небо?”

- О да. Ничто, кроме V-ракеты, не движется быстрее.”

“Хорошо. Мы вылетаем завтра утром. Будьте готовы к рассвету.”

•••

Губбинс был прав. Пронизывающий восточный ветер, хлеставший по Северо-германской равнине, дул из Сибири, и Шафран была рада толстому шерстяному джемперу, который она носила под своим боевым платьем, и шерстяным лыжным колготкам под брюками. Она ехала налегке, с небольшим армейским рюкзаком и холщовой сумкой через плечо, которая была ее спутницей с первых дней работы водителем Джамбо Уилсона в Каире в 1940 году. В нем лежали ее сумочка, папка с подписанными письмами от премьер-министра и несколько личных вещей, включая фотографию, сделанную ею и Герхардом на Эйфелевой башне. Она почти никогда больше не смотрела на выцветшую фотографию, но она была с ней повсюду, куда бы она ни пошла. Даже в нижних странах она прятала его в потайные отсеки, где хранились ее одноразовые подушечки.

Шафран перекинула сумку через плечо и закинула рюкзак на одно плечо. Она намеревалась всегда и везде носить с собой оба предмета багажа. Если ее миссия пройдет успешно, ей придется совершать неожиданные путешествия в любой момент. Она не хотела ничего оставлять после себя.

В самолете было много других офицеров армии и ВВС, и у подножия трапа толпились люди, ожидая, когда им выдадут тяжелый багаж, или высматривая встречающих их водителей. Шафран делала то же самое, когда услышала голос рядом с собой: “Добрый день, мэм.”

Человек, обратившийся к ней, был сержантом. Он был высок и широкоплеч, с сильными костлявыми чертами лица и здоровым румяным цветом лица крестьянина, который всю свою жизнь провел на свежем воздухе.

- Сержант Данниган, мэм. Камберлендские Стрелки. Я отвезу вас в штаб дивизии.”