Полицейские чиновники, не разделявшие таких недоброжелательных в отношении евреев взглядов, оказывались в своем кругу в изоляции. В качестве примера можно привести гомельский погром. Кровопролитное столкновение в Кишиневе вызвало возмущение в России и за рубежом. Особенно болезненно, как и следовало ожидать, отреагировала еврейская община. Среди радикально настроенной молодежи укрепилась мысль, что евреям следует рассчитывать только на собственные силы. Бундовец Яков Шумацкий вспоминал: «После кишиневского погрома ЦК “Бунда” был брошен лозунг самообороны». С этим согласились паолей-сионисты и социалисты-сионисты. Призыв к вооружению вызвал оживленный отклик в Гомеле. В этом городе с населением в 47 тыс. жителей было 28 тыс. евреев. Они были уверены, что сумеют постоять за себя.

Впоследствии жандармы утверждали, что еще с весны отряды еврейской молодежи обучались стрельбе в предместьях города. В синагоге хранилось холодное оружие. По мнению властей, гомельские евреи были зачинщиками беспорядков. Генерал-майор барон Медем докладывал товарищу министра внутренних дел, командиру корпуса жандармов фон Валю: «Чувствуя полное бессилие полицейской власти и сознавая численное свое превосходство над христианским мирным населением, в последнее время евреи вызывающе держали себя не только по отношению к простолюдинам, но и русская служащая интеллигенция включительно до гг. офицеров квартирующего в Гомеле пехотного полка была подвергаема всяким случайностям и нападениям».

Предлогом для столкновения 29 августа 1903 г. послужила пустяковая ссора из-за бочонка селедки на гостином дворе. На площади быстро собралось около 5 тыс. евреев, выкрикивавших: «Мы отомстим! Это вам не Кишинев!» Войскам с трудом удалось прекратить беспорядки. Начальник губернского жандармского управления полковник Поляков, выражая типичное для политической полиции мнение, телеграфировал в столицу: «Евреи, будучи вооружены ножами, кинжалами, револьверами и разными кистенями, стремясь свалке русскими, будучи удерживаемы войсками, стреляли в войска из-за заборов, чердаков».

Эти события получили название «русский погром». Тем самым подчеркивалось, что русское (белорусское) население являлось пострадавшей стороной. Гомельский полицмейстер Раевский пытался предотвратить дальнейшие столкновения. Но нижние чины полиции сочувствовали христианскому населению. Бывший городовой Соловьев предводительствовал толпой во время базарной драки. Полицмейстер не нашел поддержки у представителей политической полиции. Он обратился к жандармскому ротмистру Дудкину с просьбой установить наблюдение за железнодорожными мастерскими, где, по сведениям городской полиции, рабочие собирались отомстить евреям. По словам полицмейстера, «жандармская полиция уверила меня, что в мастерских все спокойно и никаких беспорядков ожидать нельзя».