В полдень 1 сентября рабочие двинулись в город, но были задержаны нарядом полиции во главе с полицмейстером. Ротмистр Дудкин впоследствии заявлял, что полицмейстер проявил самоуправство, поскольку рабочие просто вышли на обед и не имели никаких преступных намерений. Между тем мастеровые были взбудоражены слухами, усердно распространяемыми жандармскими унтер-офицерами. Они говорили рабочим, что евреи в городе режут их жен и детей. Рабочие были крайне ожесточены против евреев и всех, кого они считали их пособниками. По свидетельству командира роты, вызванной к месту происшествия, в толпе раздавались требования: «Дайте нам полицмейстера, с ним нам нужно расправиться».

Полиции и роте солдат недолго удалось сдерживать толпу. Помощник пристава Бржовский был ранен в спину неизвестными лицами. С криками «Жиды убили помощника пристава!» толпа принялась громить дома и лавки евреев, было убито 9 человек (5 евреев, 4 русских). Во время гомельского погрома офицеры политической и уголовной полиции проявили себя по-разному. Что же касается высших властей, то они полностью солидаризировались с жандармами. Сионисты распространили речь могилевского губернатора, произнесенную после приезда в Гомель. Губернатор сказал: «Весь этот “Бунд” и все эти социал-демократы — евреи. Правда, бывают случаи, когда и христиане принимают участие в названных движениях, но они примыкают к таковым по наущению других — подстрекателями же являются евреи». В рапорте, направленном Плеве, губернатор сообщил, что указал евреям на бесполезность строгих полицейских мер, которые «не предупредят в дальнейшем новый взрыв национальной вражды, если сами евреи не изменят своих отношений к христианам».

III

Кризисный для царизма 1905 год наряду с аграрными конфликтами и рабочими забастовками ознаменовался также национальными волнениями. В феврале вспыхнула резня между армянами и азербайджанцами в Баку, в апреле подверглось нападению еврейское население Житомира и Симферополя, в июне произошел погром в Нижнем Новгороде, в июле — в Керчи. По своим масштабам (в Баку, по официальным данным, погибли 232 человека) каждое из этих побоищ было сравнимо с наиболее кровопролитными погромами предшествующих десятилетий. Но октябрьские погромы превзошли по размаху все, что страна видела раньше.

Практически все погромы развивались по однотипной схеме. Толчком для них послужил Манифест 17 октября 1905 г., даровавший населению «незыблемые основы гражданской свободы». Как только разнеслась весть о манифесте, по всей стране начались митинги и демонстрации. Произносились горячие речи о том, что деспотизму пришел конец. Следующие дни внесли струю отрезвления в революционную эйфорию. Пришли в движение доселе безмолвные массы, являвшиеся опорой патриархальных порядков. Их возмутило глумление над национальными и монархическими символами — императорскими вензелями, портретами Николая II и бюстами его царственных предков. Особое раздражение антисемитов вызвало ликование еврейского населения, увидевшего в манифесте (как оказалось, преждевременно) долгожданное равноправие. Каждый факт, например появление плакатов «Наша взяла» или знаков со звездой Давида, тысячекратно усиливался народной молвой.