Там выкопали новую яму – глубокую, до самой воды. Перебрали камни, зарыли сундук, а Чабби поднялся к складке и приготовил все, что нужно.

Я тем временем перезарядил автомат, небрежно завернул его в старую рубашку – вместе с пятью магазинами, – и прикопал сверток под дюймом песка у ближайшей пальмы, где из-за недавних дождей образовалась неглубокая сухая канавка.

Вымоина и дерево находились в сорока шагах от тайника с сундуком. Я надеялся, что этого хватит, ведь двухфутовая траншея – не самое лучшее укрытие.

После полуночи взошла луна, и света нам хватило, чтобы все проверить. Я встал у канавки, а Чабби сбегал на свою позицию и проверил, хорошо ли меня видно. Затем я поднялся к нему и убедился, что Чабби ни о чем не забыл, после чего мы закурили по чируте, прикрыли ладонями тлеющие кончики сигар и еще раз все проговорили.

Самое главное – условные сигналы и расчет времени, и я заставил Чабби повторять все снова и снова, что он и делал с театральным долготерпением, пока я не остался доволен. Мы потушили окурки, присыпали их песком и отправились вниз по склону, по пути заметая пальмовыми листьями следы нашей деятельности.

Разобравшись с первым этапом плана, мы вернулись к золотому тигру и остаткам гелигнита. Тигра закопали, а взрывчатки я приготовил целый ящик. Это был серьезный перегиб – наверное, даже десятикратный, – но, если есть возможность, я ни в чем себе не отказываю. Такой уж я человек.

В моей ситуации электрическое устройство с изолированным проводом не годилось. Оставалось рассчитывать на карандашные взрыватели замедленного действия, а у этих приспособлений скверный характер, и я питаю к ним стойкую неприязнь. Заключенная в корпусе такого взрывателя кислота разъедает тонкую проволочку, боек ударяет в пороховой заряд, и тот взрывается. Время задержки обусловлено концентрацией кислоты и толщиной проволочки, и погрешность бывает весьма существенная – однажды из-за нее я едва не лишился жизни. В нашем случае, однако, у меня не было выбора, так что я взял взрыватель с шестичасовой задержкой и приготовил его к использованию с гелигнитом.

Среди незамеченного мародерами оборудования нашелся мой старый ребризер. Такие аппараты едва ли не опаснее карандашных взрывателей. В отличие от аквалангов со сжатым воздухом, ребризер при каждом выдохе нейтрализует углекислый газ, обогащает смесь кислородом и снова подает ее ныряльщику на вдох.

При давлении свыше двух атмосфер кислород ядовит, как угарный газ. Другими словами, на глубине тридцать четыре фута и ниже дышать через ребризер нельзя: умрешь. Пользоваться этой штуковиной надо с полным пониманием дела – но у нее имеется одно грандиозное преимущество: ребризер не выбрасывает на поверхность пузырьки, способные встревожить часового и выдать твое местоположение.